Украинское информационное поле до сих пор остается ареной борьбы, где каждый день можно увидеть фейки и пропагандистские операции, имеющие прямые последствия как в тылу, так и на передовой. Страна оказалась неготовой к информационной агрессии и сопротивлялась ей на ходу, имея лишь опыт советского агитпропа. Однако за последние годы в этом направлении уже появились изменения. Евгений Бондаренко - как раз один из тех, кто, собственно, вводил эти изменения, делая информационную борьбу с агрессором более эффективной и результативной.

Расскажите, пожалуйста, кем вы были до войны? Как вообще попали в такую ​​сферу, как информационная политика?

Долгое время я занимался общественной деятельностью, был членом Всеукраинской молодежной общественной организации «Фонд региональных инициатив». Моя основная деятельность всегда была связана с коммуникацией с людьми и изучению их активности.


Евгений Бондаренко

Когда состоялись события Майдана, произошли аннексия Крыма и оккупация Донецкой и Луганской областей, я начал задавать себе вопрос: как людей за столь короткий срок заставили поверить в другую реальность? Я на митингах видел людей, которые могли раньше приходить на различные акции на День студента или на День Соборности Украины. Четыре года они добровольно приходили на День Соборности в Ялте, но дальше начали активно выступать за «единую Россию» и за то, что «Крым всегда был российским». Меня это удивило и, начиная с конца 2013 - начала 2014 года, я активно начал интересоваться массовым сознанием, психосимантикой, влиянием и другими вещами, которые связаны с манипуляцией и пропагандой.

В 2015 году мы познакомились с таким человеком как Всеволод Зеленин, который на тот момент собирал у себя активистов, общественных деятелей, журналистов и давал им определенные технологические знания о том, как происходит изменение массовой мысли, и что с этим делать.

Как вы подходите к анализу фейков и находите противодействие к ним?

Единственное, что мы делали с фейками до 2016 - 2017 гг. - пытались их как-то возразить. Однако, когда мы пытаемся возразить фейк, мы все равно его распространяем, потому что в массовом сознании играет роль очень важная аксиома - в информационном противоборстве побеждает тот, кто формирует месседж. Недавно, когда мы проводили обучение в Рубежном, мы разбирали известный фейк «славянский мальчик». Получается так: когда нам формируют месседж «славянского мальчика», а мы начинаем доказывать, что это не правда, изучать все эти идеи, мы все равно продолжаем говорить о «славянском мальчике», и он продолжает выполнять свою основную функцию.

Я объяснял присутствующим, что любую новость можно разложить на три основных компонента, которые формируют ее для общества. В каждой новости есть определенный фактаж, даже в новости о «славянском мальчике» - нам говорят, что это произошло в городе Славянск, называют период, когда это произошло, приводят определенный набор фактов.

Вторая составляющая - лингвистическая. В фейковой новости о «славянском мальчике» присутствует очень интересная лингвистическая составляющая, о том, что «это не укладываеться в голове, как такое могло произойти в центре Европы»...Это уже создает определенное внушение. Далее, там есть сравнение, «мальчика распяли, как Исуса, в трусиках, маечке» - люди, у которых хорошо развита визуализация, даже с одного рассказа могут представить этого мальчика. И здесь эти лингвистические концепты и сочетания слов создают понятие.

И есть третья составляющая - а что же она формирует? Какова задача этой фейковой новости? Если мы проанализируем, то сможем понять, что как раз основная задача фейка была вызвать у местного населения состояние неопределенности в своем поведении по отношению к украинским военным. Так, новость выходит в 2014 году, именно в тот период, когда украинские войска активно продвигаются и освобождают территории - и здесь молодые военные попадают в условия, когда они приходят в какое-то село, а люди к ним могут даже из домов не выходить. Мы тогда удачно поняли, что все эти фейки бросают в массовое сознание для того, чтобы вызвать у людей неприятие украинских военных, и начали заранее работать с жителями тех населенных пунктов, куда бойцы ВСУ должны зайти.

Мы много усилий тратим на то, чтобы опровергнуть фейки, работаем с составными фактажа и лингвистики, но забываем о сути, потому как каждая новость, особенно, если это фейковая новость, делается с какой-то конкретной целью и должна вызвать реакцию. До 2016 года мы проигрывали в этих реакциях. Сейчас, благодаря усилиям огромного количества инициатив, мы уже начинаем работать с массовым мнением.

Не считаете ли вы эти фейки рассчитанными на слишком примитивную аудиторию?

Сейчас, мы живем в обществе, в котором информационных потоков так много, что мы не способны охватить их за одни сутки. Мы вынуждены находить себе источники, которые будут описывать для нас и структурировать эту информацию, а это влияние на массовое сознание. На общество, которое питается от телевизора, может быть влияние даже через примитивные фейки.

Когда появлялись все эти странные фейки, люди жили в состоянии отрезанности - выключат интернет, телевидение и вы не знаете, что происходит вокруг. Когда общество живет в незнании, оно пытается схватить это знание в информационном потоке, который в первую очередь попадает им. И так случилось, что когда первым к ним долетел «мальчик», а они двое суток сидели под обстрелами, то на первые два-три часа готовы были поверить. Этого достаточно, чтобы новость запомнилась и вызвала реакцию.

Влияли ли на легковерие людей, так сказать, «трэш и чернуха», которые лились в СМИ в течение всех этих лет?

Мы вообще образовались только потому, что на территории нашей страны людей, которые могли заниматься развитием пространства сознания, нет, от слова, вообще.  

Мы стали постколониальной страной, мы не получили своих собственных идеологий и пытались строить государство по тем старым шаблонам, которые когда-то существовали еще со времен Советского Союза. Мы не пошли идеей развития чего-то нового, мы пошли идеей развития повторений. И из-за того, что нет людей, которые могли бы управляться с этим информационным пространством, начали появляться все эти вещи, которые вы назвали «трэш» - у людей в голове просто складывались различные видения и конструкции восприятия. Простыми словами, обществом долгое время практически никто не занимался.

И даже сейчас у нас отсутствуют люди, которых можно было бы назвать менеджерами СМИ. Это те, которые могут выбирать фильтр издания, его суть. Сейчас, если открыть какие-то локальные СМИ по Донецкой и Луганской областям - 90% из них пишут одно и то же, кого-то убили, кто-то провалился под люк, кому-то не выплатили пенсии, где-то что-то подорожало и кому-то не хватает квартир. Никто не пишет об урбанистике, никто не делает исследование культуры, о новых бизнес-моделях. Нет тех менеджеров, которые могли бы понять суть этих изданий и могли бы развивать это направление. А когда у людей по выбору информационных потоков является только трэш, они некоторое время его читают, потом попадают в состояние пассивного негатива и не хотят никому верить.

Мы должны дать людям альтернативные виды информации. К примеру, мы можем провести какое-то журналистское расследование, подтянуть экономистов и привести сравнение с теми странами, в которых тоже происходили боевые действия, но они потом нашли свою собственную успешную модель построения сильной и успешной экономики.

За последние пять лет уже сформировалось эффективное противодействие пропаганде и фейкам?

Оно как раз сейчас формируется. Мы научились удачно отслеживать общественное мнение и удачно реагировать, когда на нас происходят информационные атаки. Мы научились их останавливать - это уже огромный шаг. Сейчас количество влияния и фейков колоссально уменьшилось, потому что мы научились отбиваться. Следующий шаг - научиться работать на перспективу, задавать тенденции, которые будут проявляться через 20 лет.

Расскажите немного о мифодизайне, который вы пропагандируете на ваших занятиях.

Фейк должен выглядеть, как мат на заборе. Пусть читатели задают себе вопрос - вы каждый мат на заборе пытаетесь опровергнуть? Идешь по городу, видишь «Вася дурак» и ты стоишь думаешь, кто же этот Вася, этот Вася - не дурак, а вот этот Вася, пожалуй, - дурачок. Мы более развитые, чем этот забор, и мы его выпускаем из сознания. То же самое должно появиться в нашем пространстве, чтобы наше общество действительно стало иметь критическое мышление, и все эти фейки не будут действовать. Но для этого нужно работать с его основанием, которое формируют технологии мифодизайна.

Они состоят из трех основных составляющих - прошлое, которое надо актуализировать под задачи и осовременить. Актуализировать под задачи надо, чтобы люди видели, что за их плечами стоят успешные кейсы. Если мы говорим о построении экономики, то должны вспомнить успешных украинских меценатов. Осовременивать надо, чтобы современное общество могло это как-то воспринять. Мы часто объясняем, как технологии метаморфозов очень хорошо показаны в сериале «Шерлок», где показали, как Шерлок Холмс живет в современном мире. Мы из своего прошлого имеем вышиванку, но мы не имеем понимания того, как вышивка могла бы проявиться в 21 веке.

Это касается и военного мышления - мы имеем какие-то успешные кейсы казачества, но надеть современную армию в шаровары и дать им сабли будет неэффективно. А нам надо подумать, как наши удачные военные ходы могут стать метаморфозом. Казацкие шаровары были многофункциональными - мы можем не скопировать шаровары, а взять многофункциональность мышления.

Надо работать и с нынешним - какие сакральные для общества события сейчас происходят? Для общества важно сакрализовать и синэргировать пространство, в котором оно живет. Что сакрального в том, что сейчас происходит вокруг?

И само собой, это работа с будущим. У людей должно быть хотя бы представление о том, какой должна быть Украина через 5-10 лет, какими должны быть Киев, Харьков, Рубежное, Лисичанск. В развитом обществе не должна быть одна конкретная модель - пусть у общества будет разное видение, но это видение у общества появится. Тогда эффект фейков будет минимальным, потому как общество будет занято своим собственным развитием.
 
Через какие каналы фейки эффективнее? Через ТВ и газеты или соцсети?

Соцсети - это просто каналы воздействия. Все зависит от того, с какой целевой аудиторией мы работаем, какая задача у нас есть. Сейчас перспективнее работать с развитием общества и тогда влияние фейка будет сводиться к минимуму. Мы научились бороться с фейками, но нам надо начать заниматься собой, своей самобытностью, своей самоидентичностью для того, чтобы понять, кем мы действительно можем являться. Нам надо стереть «славянского мальчика» и начать двигаться дальше.

У нас есть концепт, мы идем в Европейский союз - а кем мы можем быть, как мы можем себя там позиционировать? Пока мы себя позиционируем, как маленький жадный котенок, который постоянно просит есть - сделайте реформы, победите войну, наведите порядок. А можем заявить: хорошо, значит, через 15 лет мы становимся второй экономикой ЕС, - создать хотя бы эту идею и под это все начать делать проекты. Нам надо начать мыслить большими формациями.

Какие ошибки в борьбе с фейками вы еще встречаете в СМИ?

Их активное распространение - мы стараемся о них рассказывать. Попытки опровергнуть фейк наоборот способствуют его распространению. В информационном противоборстве побеждает тот, кто формирует повестку дня. Мы должны начать ее формировать.

Вторая проблема СМИ - мы больше говорим о негативе, вместо того, чтобы говорить о вещах, которые могут мотивировать общество к развитию. Взять к примеру события, связанные с боевыми действиями: мы очень много говорим, где мы проигрывали, но реже вспоминаем о наших победах - как мы освобождали города и как к военным выходили люди. Вам постоянно показывают, что здесь кого-то убили, что-то украли - у вас какое будет внутреннее состояние? Ну явно без какой-либо мотивации. Людям, которые положили свои жизни за Украину, не нужны апатия и слезы общества. Им нужен вклад каждого, чтобы каждый понял, что он может быть той частью, которая,  развивая себя, развивает и Украину. Проблема СМИ в том, что они этот момент опускают. Задача СМИ - это начать давать людям развивающий и мотивирующий контент.

А как вы относитесь к работе Министерства информационной политики и государственных органов в целом?

Когда я комментирую Министерство информационной политики, оно на меня обижается. Я скажу просто: то, что у нас вообще начали говорить об информационной политике - это вообще огромный плюс. Сейчас нам надо сделать ее профессиональной. Нам надо научиться формировать связи, потому что кроме МИП у нас существует множество различных инициатив, которые, в принципе, на достаточно удачном и эффективном уровне начинают выполнять свою работу. Но пока они выполняют ее на каком-то энтузиазме, внутренних ощущениях, им не хватает немножко системной работы и профессионализма. Вот как раз МИП и различные министерства должны задуматься о том, как мы могли бы выстроить эффективную системную работу, сотрудничая друг с другом, и формировать информационное пространство Украины.

Мы, например, сейчас сотрудничаем с Киевской областной государственной администрацией, отделом управления молодежной политики по национально-патриотическому воспитанию. У них есть понимание, что национально-патриотическое воспитание - это не бегать с ружьем в лесу, это идеология в массовом сознании. Они об этом говорят, они понимают, что такое молодежная политика. Сейчас Школа медиа-патриотов налаживает сотрудничество с областными администрациями. Например, с Донецкой военно-гражданской администрацией у нас планируется форум медиа-патриотов Донбасса, где будут собирать локальные инициативы и будут учить их профессиональным знаниям. Что касается государственных структур, то они сейчас тоже находятся в состоянии хорошего старта и надо из этого состояния начать себя развивать.

Не боитесь ли вы преобразования информационного пространства Украины на принудительный идеологический аппарат?

Когда мы в 2014 году начали рассказывать о важности идеологии, на нас смотрели, как на посланников сатаны, люди боялись этого. После Советского Союза слово «идеология» вызывало страх. Идеологический аппарат - это не те люди, которые навязывают, а те, которые занимаются развитием общества. Идеолог - это не тот человек, который говорит, как должно быть, а который создает условия для того, чтобы в обществе появилась соответствующая модель. Это более тонкая и сложнее работа. Должен быть пласт людей, которые на местах и ​​на уровне всей Украины готовы над этим задумываться, мыслить большими формациями. И тогда это не будет превращаться в какую-то идеологизированную структуру, а наоборот, будет развивать общество. Идеолог - это тот, кто отслеживает тенденции в обществе и их поддерживает. Он не навязывает что-то, а поддерживает то, что общество пытается сейчас сформировать.

Читайте также: «СССР в пересказе постмодерниста»: Мария Кучеренко о пропаганде на оккупированном Донбассе

Проект “Підвищення якості інформації в місцевих ЗМІ та вміння журналістів та студентів Луганської області визначати фальшиві новини та пропаганду через тренінги, семінари та публікації” виконується Громадською організацією “Трибун” за сприяння Канадського Фонду, підтримки місцевих ініціатив.