В оккупированной Донецкой области псевдоваласти внесли изменения в правила компенсации за разрушенное жилье в Мариуполе. Юридически это подается как помощь пострадавшим, но фактически закрепляет механизм вытеснения местных жителей.
Об этом сообщил руководитель Центра изучения оккупации в блоге LB.ua.
На прошлой неделе “администрация ДНР” внесла изменения в законодательство о компенсации за украденную бесхозную недвижимость в Мариуполе. Во-первых, владельцы утраченного жилья теперь получили максимальную норму компенсационных квадратных метров — 25.
“Двадцать пять квадратных метров могут быть компенсированы независимо от реальной потери. 25 м² — это площадь студии или малосемейки”, — пояснил Андрющенко.
К слову, средняя площадь квартир в довоенном Мариуполе составляла 45–60 м², а частные дома часто превышали 80–120 м². Итак, люди, потерявшие полноценное жилье, могут рассчитывать на площадь в 2–4 раза меньшую.
“То есть, был дом на три этажа — бери конуру. Не хочешь конуру, тебе компенсируют деньгами из расчета 25 м². Не по рыночной, а по официальной стоимости. Прекрасный способ обменять апартаменты в центре города в доме с часами на коробку спичек”, — прокомментировал аналитик.
В законе предусмотрено: если в течение 12 месяцев в оккупационном “муниципалитете” не появится свободного жилья, человеку будет предоставлена денежная компенсация. На бумаге это выглядит как страховка, но для Мариуполя это ловушка. Сумма будет определяться по нормативной стоимости квадратного метра, установленной в российской системе, а реальная цена нового жилья будет выше. В итоге человек получит денег, которых не хватит на приобретение равноценного жилья на том же рынке, который оккупация сама же и создала.
Одна из важнейших норм — разрешение до 1 января 2028 года использовать этот фонд в качестве служебного жилья для чиновников, военных, “полиции”, “муниципальных служащих”, а также работников образования и медицины.
“Для Мариуполя это почти прямое признание реальной цели изъятия жилья. Город хронически нуждается в привезенных кадрах для поддержки оккупационной “администрации”. Местные жители не обеспечивают необходимого уровня управляемости и лояльности, поэтому конфискованное жилье превращается в ресурс обеспечения колониального присутствия”, — добавил Петр Андрющенко.
Читайте также: Довіреність не допомагає: як на окупованій Луганщині створюють підстави для конфіскації житла.
