«День дна», «День погружения в бездну», – так называют патриоты Украины 11 мая 2014 года, когда после так называемого «референдума», необходимого оккупантам лишь для телекартинки, Луганщину и Донетчину объявили «республиками», более не подчиняющимися украинской власти.
Вместе с «киевской хунтой» из ОРДЛО ушли банки, бутики, богатые супермаркеты, кануло в лету большинство шахт и заводов, закрылись аэропорты и железнодорожные вокзалы.
"Мои молоденькие соседки, сбегали на «референдум» 11 мая 2014 года, но, вернувшись, заверили меня: «Мы все голосовали за Украину! И видели, что так поступили многие». «Увидите, что когда обнародуют результаты, все будет наоборот», – сказала я им",– Вероника, предпринимательница из Луганска, летом 2014-го навсегда покинувшая родной город, изначально понимала предрешенность происходящего.
Так и случилось. Не смотря на то, что многие избирательные участки на территории Донецкой и Луганской областей не открылись, «главы избиркомов» ОРДЛО показали явку свыше 100 % (позже они поправили результаты), и почти 100-центное желание проголосовавших отделиться от украинской власти.
"Незаконные бумажки, которые оккупанты именовали «бюллетенями», не имели никакой степени защиты. А брать их можно было, сколько хочешь: «Мне еще – испортил я свой нечаянно… А можно я себе один на память оставлю? А еще можно – за папу? А за маму – она не может прийти? ….», -- вспоминает знакомый журналист из Горловки.
А открытые картонные короба (в качестве урн для бюллетеней) и пачки самих этих бумажек носили по домам, оставляли на лавочках у подъездов без присмотра. И зазывали «проголосовать» всех, у кого есть паспорт с пропиской на Донбассе. Бюллетени заполняли даже прямо на столах(!), установленных на площади перед Донецкой облгосадминистрацией.
"Я «проголосовал» в Бахмуте трижды: в ДК им. Мартынова в центре города, в медучилище и еще где-то на автовокзале. Все три раза – «за Украину», хотя и понимал, что в принципе все это действо незаконно. Но мне захотелось увидеть сам процесс", - вспоминает Владимир, житель Бахмута
"Списков избирателей на многих участках для так называемого «голосования» не имелось. Поэтому личные данные пришедших граждан просто записывали на чистых листах бумаги. В результате один человек мог спокойно проголосовать несколько раз, что многие и делали. Избирательных участков открылось вдвое, а в некоторых населенных пунктах – вчетверо меньше, чем во время законных выборов. Так, в Донецке из 440 участков были открыты лишь 157. Поэтому кое-где возникли очереди. Тем не менее, после 14.00 людей там почти не наблюдалось. Например, в моем микрорайоне из пяти избирательных участков, работал лишь один. Я пришла туда примерно в 13.15, там уже не было «голосующих» – вероятно, «голосование» окончилось, как только убыли съемочные группы пророссийских телеканалов.
Так было на многих участках. Я направилась к членам комиссии, попросив показать список избирателей и список проголосовавших – меня интересовала реальная численность людей, которые приняли в этом участие. Спустя минуту, ко мне подошли двое мужиков с георгиевскими ленточками, дубинками и пистолетами. Мне пришлось спешно уносить оттуда ноги…", - , – рассказывает Ирина, активистка из Донецка, покинувшая город летом 2014 года.
Собеседники просили не публиковать их фамилий, потому что у каждого из них кто-то из близких остался за линией разграничения.
Но сегодня у всех тех, кто выбрал тогда Украину, есть повод потроллить тех, кто сделал выбор в пользу оккупации.
«Не прошло и двух лет, как я, позвонив своей знакомой, голосовавшей за некое «ЛНР», ушам своим не поверила! Она после «референдума» и разговаривать со мной не хотела, и все убеждала меня, что на Донбассе полно «бандеровцев-правосеков», которые только и ждут своего часа, чтобы нас, русскоязычных, перерезать, мол, только я одна таковых не вижу! А тут вдруг она сразу подняла трубку и сообщила, что сейчас приехала по делам с семьей в Харьков и никак не хочет уезжать. Я ей, конечно же, напомнила, про «кровожадных бандеровцев», которые подстерегают ее в Харькове буквально на каждом шагу, и посоветовала поскорей возвращаться в Луганск. На, что она мне ответила: «Перестань! Ты не понимаешь, что такое - подышать воздухом свободы!», - рассказывает луганчанка Вероника.
«История моего земляка тоже очень показательна! Мой знакомый ровесник, работавший водителем на предприятии, отправился «защищать республику». Сам он говорил о своих целях в жизни так: «Хочу, чтобы у меня был «Мерседес», и где бы я ни был, пусть меня привезут хоронить на родину». Удалось ли ему порулить «Мерседесом», точно не знаю. Но, подозреваю, что нет. А вот второе его желание сбылось буквально спустя год после «референдума», – заявил Владимир, житель Бахмута.
Уже в начале июля 2014-го, после освобождения Бахмута, ему, как вы понимаете, пришлось остаться на оккупированной территории Донбасса. Он оказался в г. Горловка. Ушел он на «войну с киевской хунтой» с вырезкой из сепаратисткой газетки в кармане, которую бережно хранил. В заметке российский ФСБ-шник Игорь Гиркин, по кличке «Юрий Стрелков», обещал, что за убитого «защитника республики» его семья получит 800 тысяч гривен! Вот почему гривен, а не российских рублей, даже не знаю.
Жены у моего знакомца не было, а его родители рано умерли – у него была только одна старшая сестра. Она осталась в Бахмуте и выбор брата изначально не поддержала.
Сам же «защитник ДНР» уже летом был ранен, и ни копейки на лечение не получил. Он это еще сам сообщил мне по телефону. Рассказал что только лишь семьям нескольких погибших боевиков в Горловке «командиры» выдали по 80 тысяч гривен – вероятно, из награбленных где-то денег. Инкассаторские машины и отделения банков грабили в захваченных городах тотально! Отдельным семьям погибших в ОРДО в 2014-м выдали по 2 тысячи гривен спустя год – 9 мая 2015 года. Об этом писали и в СМИ оккупантов, это подтверждали и те, кто их получил.
В 2015-м году семьям погибших так называемых «ополченцев» были обещаны суммы уже поскромней: 80 тысяч российских рублей. Но только особо настойчивым родственникам удалось из этих 80-ти выбить за своих погибших – одну четверть – 20 тысяч рублей. Большего никто так и не дождался.
Но мой знакомый не погиб в бою с «украинской хунтой». После ранения, на передовую его больше не позвали. Но доверили что-то охранять в Горловке. Платили немного, и почти все, что платили, он пропивал, потому что скучал по дому, по работе. Так он говорил своей сестре, когда звонил ей в Бахмут. В итоге, парень сгорел от водки. Сестра забрала его тело из Горловки, похоронив в Бахмуте. Она и рассказала обо всем, что произошло с ее братом всего-то за год после «референдума», подарив мне на память ту самую газетную вырезку, которую ее брат бережно хранил до конца своих дней. Увы, никаких денег на погребение «защитника республики» его сестре в ОРДО никто даже не предлагал.
Напомним, мы писали о том, что жители ОРДЛО без энтузиазма встречают семилетие оккупации.
Автор: Ваня Жуков
