Китайская цивилизация зародилась более 3500 лет назад в долине реки Хуанхэ (Жёлтая река). Это был один из наиболее древних цивилизационных анклавов, зародившийся после «неолитической революции».
В этот же период формируется неповторимая и специфическая китайская матрица – набор характерных способов существования, которые актуальны всегда. Набор стратегий выживания и поведения – личного, общественного и государственного. Набор параметров местной идентичности. Об этом мы и поговорим в этом раз.
«Матерью» китайской цивилизации была безусловно, Хуанхэ – «Желтая река», названная так в честь желтоватого ила, который её бурные воды подымают со дна.
Река Хуанхэ, имеющая длину 5163 км, берет начало на Тибетском плато в провинции Цинхай. Устремляясь на восток бурным потоком, она прокладывает свой путь вниз с плато через ущелье Люцзяся и далее через возвышенности провинции Ганьсу около Ланьчжоу. Здесь начинается «большой северный изгиб» долины Хуанхэ протяженностью 2400 км, который огибает край пустыни Му-Ус (пустыни Ордос). Нижний по течению отрезок этой дуги Хуанхэ длиной 640 км, направленный на юг, образует границу между провинциями Шаньси и Шэньси, рассекая центральную лессовую область. На этом участке река набирает огромное количество ила. В результате летом, когда река наиболее полноводна, она напоминает густой желтый суп.
Она дала древним земледельцам всё необходимое для того, чтобы растить хлеб: воду и удобрения. Ежегодные разливы реки, выносили ил в долину, удобряя поля расположенные там. Урожай был хорошим.
Появление развитой культуры в районе Хуанхэ вовсе не было удивительным. Достаточно вспомнить, что все земледельческие цивилизации древности (египетская, ближневосточная, индийская) формировались в бассейнах крупных рек. Даже наша, доморощенная трипольская культура также существовала Буго-днестровском бассейне.
С чем же это было связано? Почему древние пахари не выбрали себе, например, самые плодородные в мире донбасские чернозёмы? Ответ, вероятно, заключается в том, что данные народы технически были не подготовлены для освоения других пространств, кроме долин крупных рек.
Для обработки почвы, например, в Луганской области, требовался плуг, желательно с железным лемехом.
В распоряжении древних земледельцев, на всём огромном пространстве Евразии имелась лишь каменная или деревянная мотыга – допотопный аналог современной тяпки. Ею можно было слегка «растеребить» почвенный покров, но никак не вспахать метровый слой чернозёма. Более примитивные народы вообще использовали палку-копалку – заострённую с одного конца деревяшку – реликт эпохи первобытного собирательства.
Таким образом, мотыжное земледелие – достаточно трудоёмкое и неудобное занятие. Нужен был другой выход.
Так и мучились. И искали возможности хоть как-то облегчить свой труд. И тогда РЕКА приходила им на помощь. Ил, вынесенный водой на берег, создавал, хоть и небольшой, но очень плодородный слой почвы. Воткни весной палку, на следующий год вырастет дерево. Не случайно, древние цивилизации называли «ирригационными».
Именно так использовали Хуанхэ и древние жители её долины. Но Жёлтая река всё же была скорее мачехой. Всё для жизни она, конечно, давала, но и требовала взамен не мало. Река часто меняла своё русло и возделанные поля в одночасье превращались в зону стихийного бедствия.
Изогнувшаяся словно дракон, река требовала и человеческих жертв, забирая в период наибольших наводнений тысячи и десятки тысяч человеческих жизней.
Куда было деваться «бедному крестьянину»? От реки не уйдёшь и возле неё плохо.
Выход был только один – бороться. Делать всё, чтобы приручить непокорную реку, заставить её работать на себя, а не против. Создавать системы водоотводов, плотин, каналов, чтобы вода шла туда куда надо, а не туда куда ей захочется.
И в этой нескончаемой борьбе с рекою и рождалась матрица китайской цивилизации. Народ с примитивной техникой мог обуздать Хуанхэ только сообща, поступаясь личной свободой. Отказ от индивидуальности был вопросом выживания коллектива. И древние китайцы выбрали вместо свободы подчинение сверхцели ибо от этого зависело их совместное выживание.
Личность подавлялась обществом, а общество, в свою очередь, формирующимся государством. Власть правителя и представлявших его чиновников становилась неограниченной, но в этом не было приписываемого китайцам раболепия.
Просто кто ещё, кроме «желтого императора» сможет организовать масштабные ирригационные работы?
В результате, такие слова, как «единство», «стабильность», «почтение» становятся не просто словами, а символами. мантрами, произнося которые, человек мог расслабиться и чувствовать себя в безопасности.
И не важно, насколько грубы и жестоки чиновники, насколько жаден до власти правитель. Если ему удаётся сделать так, что река обуздана, то честь ему и хвала.
Вековую матрицу китайского народа, на наш взгляд, прекрасно иллюстрирует художественный фильм «Герой», снятый в Гонконге в 2002 году.
Сюжет фильма следующий: в период «Воюющих царств» Китай был разделен на семь государств. Долгие годы эти царства боролись друг с другом. В результате, десятилетиями страдали и гибли люди. Царство Цинь было настроено решительнее всех. Царь Циня (будущий реальный правитель – Цинь Шихуанди, о котором подробней поговорим в следующий раз) мечтал завоевать весь Китай и стать его Первым Императором. Долгое время он был мишенью для убийц из других царств, но самый большой страх внушали три легендарных воина «Сломанный меч», «Летящая снежинка» и «Небо».
Тому, кто сразит этих трех воинов, царь Циня пообещал большую власть и горы золота. Но победить их было практически невозможно. За десять лет никто так и не приблизился к обещанному вознаграждению...
Каждый из воинов-убийц, противостоящих жестокому императору обладал поистине богатырской силой. Они останавливали летящие стрелы, могли парить по воздуху и способны самостоятельно громить целые армии. К тому же, все они ненавидели правителя и хотели ему отомстить. Каждому из них он принёс горе и каждый не жалел своей жизни лишь бы подобраться к нему на то расстояние, на котором смерть его будет необратима.
Но в последний момент воины отказались убивать императора, ибо поняли, что, каким бы жестоким он не был, он принёс главное благо – прекратил гражданскую войну и объединил государство. И это важнее их бед, важнее их мести, важнее их жизни.
Продолжение следует…
Специально для "Трибун", Набока Александр
