В XXI веке говорить о базовой безопасности как о мечте — это ненормально. Но именно так выглядит реальность для Луганщины — региона, который годами находится в условиях активной войны, дезинформации, потери институций и глубокой травматизации населения. Как превратить пространство страха в территорию доверия и развития? И возможно ли это?
Взгляд с передовой: опыт артиллериста и работника правоохранительных органов
Александр Быков, артиллерист ВСУ, мыслит категориями практических решений. Его подход основывается на собственном опыте участия в освобождении городов Донбасса в 2014 году.
"Необходимо устранить физические причины страха. Это означает полное разминирование территорий и контроль над нелегальным оружием, оставшимся после боевых действий. Мы уже проходили подобный путь в Северодонецке, Мариуполе, Славянске", — отмечает военный.
По его убеждению, фокус должен быть направлен не только на физическую, но и социальную и психологическую безопасность. Однако Александр категорически отвергает позицию жертвы:
"Нужно перестать себя жалеть и представлять жертвой. История не помнит слабых. В нашем контексте сила — это залог физической, социальной и психологической безопасности".
Безопасность — это доверие, а не только отсутствие стрельбы
Безопасность — это не только бронежилет или отсутствие боевых действий. Безопасность — это доверие: к соседу, к полиции, к врачу, к государству. Если ребенок не уверен, что после школы его кто-то заберет домой, — это не пространство безопасности. Это пространство страха, который укоренился даже глубже, чем воронки от мин.
"В безопасной громаде люди располагают информацией, понимают, что именно происходит, точно знают, что их услышат, и что в случае опасности они не останутся один на один", — подчеркивает Наталия Есина, правозащитница Украинского Хельсинкского союза по правам человека. — "Безопасность — это когда ты идешь по улице и не испытываешь дискомфорта из-за страха. Это не только когда без обстрелов, но и когда банально отсутствуют причины бояться".
Относительно доверия к правоохранительным органам после деоккупации, Быков, имеющий восьмилетний опыт службы в полиции Луганщины, указывает на важную проблему:
"У нас существует культура недоверия к силовым структурам и государственным институциям в целом. И дело не в компетентности этих структур, а в общественном восприятии. Среднестатистический полицейский часто является лучшим гражданином, чем среднестатистический украинец, но в это мало кто верит из-за стереотипов".
Наталия Есина добавляет: "Возвращение доверия к силовым структурам после деоккупации возможно, но не автоматически. Здесь нужны честность, прозрачность, признание ошибок. Нужны новые подходы, а не старая риторика. Если силовые структуры будут партнерами, а не карательной системой, возможно тогда будет шанс восстановить доверие. Это процесс, в котором важно, чтобы громада была не объектом, а субъектом — чтобы ее слышали".
Экономика как основа безопасности
Что заставит людей возвращаться на освобожденные территории? Ответ Быкова прост:
"Люди поедут туда, где можно заработать. Развитие бизнеса и логистики — ключевые факторы. Я знаю многих, кто оставил родной дом из-за оккупации, но они не вернутся, пока там не появится достойная работа с соответствующей оплатой".
Возвращение на Луганщину — это не просто об открытом проезде. Это о создании таких условий, чтобы люди сами захотели вернуться, не по обязанности, а потому что там есть будущее. Это означает:
- Гарантированную физическую безопасность — не просто контролируемую территорию, а разминированную, с охраной правопорядка, где не страшно оставить ребенка во дворе;
- Экономическую стабильность — наличие работы, базовой инфраструктуры, логистических связей;
- Доступ к правосудию — не только к судам, но и справедливые расследования преступлений, в том числе военных.
Здравоохранение как вопрос национальной безопасности
Когда в регионе не работает больница, когда нет скорой помощи, когда психиатрическая помощь — роскошь, — это не "плохая медицина". Это подрыв безопасности изнутри. Человек, который не может получить помощь, — уязвим. А уязвимое общество — легкая добыча для манипуляций, паники и пророссийских нарративов.
"Безопасная больница — это не только о стенах, укрытиях, лекарствах и оборудовании, но еще и о специалистах, которые понимают, как работать с людьми, пережившими войну, утрату, насилие. Там безопасно и физически, и эмоционально", — отмечает Наталия Есина.
Реально безопасная больница — это:
- Физическая охрана объекта;
- Стабильное энергообеспечение;
- Возможность оказывать не только хирургическую, но и психологическую помощь — потому что травма войны не всегда имеет шрамы на теле;
- Кадры, которые есть за что оставаться.
Образование как институт постконфликтной трансформации
Безопасная школа — это не укрытие в подвале. Это пространство, где дети с разным опытом — переселенцы, сироты, дети военных — могут учиться, не боясь быть мишенью.
"Безопасная школа — это не только об укрытии или о системе оповещения, которая дает сигналы тревоги. Это такое место, где дети чувствуют себя комфортно, могут безопасно высказаться, где учителя умеют реагировать на травму, где буллинг не толерируется, а поддержка личности и её особенностей является нормой", — объясняет правозащитница Есина.
Необходимо:
- Обучение учителей кризисному менеджменту;
- Интеграция дисциплин по медиаграмотности и правам человека;
- Участие общественности в формировании учебных программ;
- Параллельное обучение родителей — потому что травма передается поколениями.
Гарантии безопасности: от локальных до международных
Размышляя о гарантиях безопасности в будущем, Быков предлагает прагматичный взгляд:
"Представим 2045 год, Луганщина и вся восточная часть Украины освобождены. Что помешает России напасть в третий раз? Не санкции, не международное право или обеспокоенность ООН. Только наша способность дать настолько мощный военный ответ, что агрессия станет для нападающего слишком дорогой".
"Гаранты безопасности — все трое — государство, громада и ВСУ, но в партнерстве", — считает Есина. — "ВСУ - это тот щит, который обеспечивает нас физически, государство — как закон и ресурс, а громада — как среда и доверие. Без громады не будет устойчивой безопасности, без государства — не будет гарантий, без ВСУ — не будет прочной защиты. Но здесь я бы обозначила роль громады критической, потому что на местах мы первыми видим угрозу и первые должны отреагировать".
Относительно внешних гарантий безопасности военнослужащий предлагает рассмотреть варианты присутствия сил НАТО:
"Пять военных баз на 5000 военнослужащих НАТО каждая — это 25 000 солдат, которые сделают регион значительно более защищенным от внешних угроз".
Роль громады и самоорганизации
Сила громады — в способности самоорганизоваться, а не только в том, сколько там военных. Если местная власть боится говорить с жителями — это уже потенциальный конфликт. Громада, которая вовлечена в принятие решений, сама формирует повестку дня и становится устойчивой к внешнему влиянию.
Наталия Есина акцентирует внимание на важности эмоциональной безопасности: "Эмоциональная безопасность — это работа с травмами, поддержка громад, восстановление доверия через диалог. Это также культурные инициативы, которые возвращают ощущение принадлежности к месту и интеграция тех, кто переехал в громаду навсегда. Это системная работа психологов, социальных работников, учителей, старост — всех, кто ежедневно имеет дело с людьми. То есть эмоциональная безопасность — это больше не о состоянии, а о процессе, который требует постоянного вовлечения и прозрачности".
Говоря об ответственности за безопасность, Быков подчеркивает необходимость изменения сознания:
"Громада, государство и ВСУ — это по сути одно и то же: народ Украины. Когда до рядовых граждан дойдет, что 'государство — это я', 'громада — это я', 'армия Украины — это я', тогда мы увидим настоящие изменения".
Что важно для сильной громады:
- Создание антикризисных советов на уровне громад;
- Поддержка локальных инициатив — даже культурных, потому что культура — это тоже безопасность;
- Прозрачность действий власти — не только в отчетах, а в настоящем диалоге.
Восстановление без шрамов войны
Важным аспектом восстановления, по мнению Александра Быкова, должен стать отход от постоянных напоминаний о войне:
"Я хотел бы видеть на территориях, которые прошли через боевые действия, минимум упоминаний о войне. Обычно мы представляем послевоенный город серым и поврежденным. Но необходимо все отремонтировать, раскрасить в разные цвета, возможно, организовать фестиваль граффити на восстановленных домах".
В качестве примера он приводит европейские города: "Варшава и Берлин были полностью разрушены во время Второй мировой войны. Что сегодня напоминает о военных действиях в этих городах? Только несколько мемориальных досок и статьи в Википедии. Их восстановили и продолжили жить дальше".
Правозащитница Есина подчеркивает особую роль инфраструктуры безопасности: "Физическая безопасность — это не только наличие укрытий, это стабильное энергоснабжение, и вообще качественная инфраструктура: дороги без ям и без мин, освещенные улицы, видеонаблюдение в общественных местах, быстрый доступ к экстренным службам, контроль за бездомными животными, медпункт рядом, а не за 30 километров. Это разминирование территорий и обновление карт рисков и планов эвакуации. Важен также архитектурный подход: инклюзивность, удобство для всех — от детей до пожилых людей".
Люди не возвращаются в регион, где они — лишь "жертвы" или "население под контролем". Они возвращаются туда, где ощущают уважение, действенность, где видят результат. Это не о патриотизме в вакууме — это об ощущении собственного влияния.
Реалистичный взгляд в будущее
Относительно перспектив Луганщины стать образцом безопасности в будущем, Александр выражает сдержанный скептицизм:
"Для реализации амбициозных проектов нужны соответствующие специалисты. Людей пока не хватает. На Луганщине остались в основном пожилые люди, другие разъехались. Они могут вернуться когда-нибудь, но в ближайшем будущем я этого не вижу".
В свою очередь Наталия Есина считает, что Луганщина имеет шанс стать примером:
"Луганщина — как пример для других в сфере безопасности — это если учитывать не только военную составляющую, а безопасность как систему с правами человека в центре. Громады должны восстанавливаться, развиваться не с нуля, а с учетом ошибок прошлого. Потому что Луганщина уже имеет уникальный опыт, он болезненный, но ценный. Вместе с тем мы не можем игнорировать географию — соседство с РФ остается постоянным вызовом. Это означает, что безопасность здесь — это всегда действия на опережение: киберугрозы, дезинформация, провокации, попытки влияния на громады через соцсети или ностальгию. Но именно поэтому Луганщина может стать примером для других: как построить устойчивость — и физическую, и психологическую, и институциональную", — подытоживает правозащитница.
Однако, размышляя о технологическом будущем региона, Быков с некоторой иронией рисует картину инновационных подходов к безопасности в 2045 году: полицейские дирижабли с искусственным интеллектом, тысячи камер с распознаванием лиц, роботизированные дроны для патрулирования.
От выживания к полноценной жизни
Нужно честно сказать: без реального участия государства, без четкой долгосрочной стратегии — не обойтись. Но еще важнее — не потерять связь с людьми. Потому что ни один протокол безопасности не защищает так хорошо, как сильная, информированная, имеющая поддержку громада, которая понимает, за что она держится.
"Поэтому важно, планируя восстановление громад, говорить о гендерно-инклюзивном подходе и привлечении экспертов для создания комфортного пространства в громадах", — подчеркивает Наталия Есина.
Луганщина должна быть примером не того, "как выжить после войны". Она должна стать примером того, как жить по-новому — лучше, чем было до войны. Без прикрас, без иллюзий, но с реальным, измеримым прогрессом. И это возможно, если не бояться честно смотреть в глаза не только угрозам, но и возможностям.
Жизненный опыт Александра Быкова — профессиональный взгляд человека, который видел трансформацию Донбасса с обеих сторон баррикад: как сотрудник правоохранительных органов и как военный. Опыт Наталии Есиной — это взгляд правозащитницы, которая ежедневно сталкивается с человеческими историями и системными вызовами. Их общее видение будущего Луганщины сочетает прагматизм, гуманистический подход, понимание экономических реалий и веру в потенциал региона при условии системных изменений в общественном сознании.
