Несмотря на оккупацию части территорий, локальные медиа Донецкой и Луганской областей остаются едва ли не единственным источником верифицированной информации о жизни в регионе. Они стали голосами людей, не имеющих возможности рассказать о себе самостоятельно. Однако эти СМИ сталкиваются с постоянными вызовами — финансовыми, эмоциональными, профессиональными. О важности и трансформации регионального медиапространства, особенно в контексте Луганщины и Донбасса, рассказала Валентина Троян — журналистка и представитель Института массовой информации в Луганской области.
Медиа как единственный мост между оккупацией и Украиной
Когда журналисты не могут поехать в оккупированные города, а институциональные каналы связи с этими территориями фактически разрушены, на первый план выходят те, кто обладает гибкостью, опытом и локальными связями.
«Медиа оказались, пожалуй, единственной силой, которая может собирать информацию и рассказывать о происходящем в Донецкой и Луганской областях. Даже если территории оккупированы. Доступа нет — но есть методы. Мы научились находить информацию так, чтобы не подвергать опасности источники, проверять её, понимать, как читать между строк даже на пропагандистских ресурсах», — говорит Валентина Троян.
Журналисты восточных регионов не только информируют — они продолжают учиться и адаптироваться. Их опыт с 2014 года стал своеобразной школой выживания и профессионализма.
«Мы набивали шишки. Но в то же время учились каждый день: как анализировать риторику, как фиксировать изменения в нарративах. Сегодня многие журналисты из Луганщины — это мощные аналитики и фактчекеры в одном лице», — продолжает эксперт.
И не только Луганщина и Донетчина имеют сильные локальные редакции. После полномасштабного вторжения появились и укрепились и другие региональные медиа — в частности, на Херсонщине, Сумщине, Черниговщине. Некоторые образовались заново, другие активизировались и стали новыми лидерами мнений.
«Например, издание "Мост" из Херсона активно ищет новые платформы, чтобы рассказать, что происходит в их области. Они стали настоящим источником информации — оперативным и правдивым. Так же, как и многие другие местные инициативы, которые не побоялись взять на себя информационную ответственность».
Выживание редакций: между поиском жилья и финансированием
Главная проблема локальных медиа сегодня — это не отсутствие идей, тем или аудитории. Это элементарное выживание. Люди, релоцировавшиеся из Луганщины или Донетчины, часто не имеют ни жилья, ни стабильной оплаты труда.
«На сегодняшний день самая большая проблема — ряд медиа остались без финансирования. Они ищут возможности, подаются на гранты, в том числе из США. Вчера одна коллега рассказала, что им вернули финансирование, и они смогут реализовать проект совместно с посольством США. Но это — единичные случаи, у многих ситуация критическая», — говорит журналистка.
По её словам, для многих медийщиков финансовая стабильность напрямую связана с базовыми потребностями — жильём, здоровьем, возможностью работать. Особенно это касается тех, кто был вынужден покинуть регион в 2022 году.
«Люди ищут деньги, чтобы сохранить редакцию. Но ведь нужно ещё и где-то жить. Большинство арендует жильё. Я, например, более-менее адаптировалась — у меня есть своё жильё. А другие живут в постоянном стрессе. У многих обострились болезни, а лечение требует дополнительных затрат», — добавляет она.
Нестабильность, по её мнению, влияет не только на физическое и психоэмоциональное состояние журналистов, но и на качество контента и общественную коммуникацию.
«Если есть стабильность, люди могут планировать хотя бы на три месяца. А когда ты постоянно бежишь — сложно думать о развитии. Это влияет на эмоциональное состояние. Мы, хотим того или нет, формируем общественное мнение своими текстами. А если сами в растерянности — какое мнение мы транслируем?»
Изменяющаяся аудитория
Валентина подчёркивает: аудитория — это изменяющийся живой организм. Часть читателей релоцировалась ещё в 2014 году, часть — в 2022-м, и отношение к информации у них разное.
«На самом деле, я не могу сказать точно. Но уверена, что сейчас очень полезны различные инструкции — особенно для тех, кто ещё размышляет, как уладить свои дела на оккупированных территориях. В основном это касается продажи имущества. Важно знать, как туда попасть, всё сделать и безопасно уехать, не создав себе проблем», — говорит журналистка.
По её мнению, не все выехавшие продолжают активно следить за новостями о родном регионе. За десять лет эмоциональная связь у многих ослабла.
«Мне кажется, что новости читают те, кто уехал недавно. А те, кто давно, — меньше. Уже не та эмоциональная связь. Есть ностальгия, но это не то же самое. Я, например, часто вспоминаю Луганск, но не могу сказать, что читаю новости просто из любопытства, — только по работе. В свободный день, наоборот, стараюсь избегать новостей оттуда», — признаётся она.
Вопрос, насколько жителям оккупированных территорий интересны украинские медиа, остаётся открытым. Она предполагает, что часть людей может следить за украинскими новостями, чтобы понимать общественные настроения.
«Возможно, они читают, чтобы понять тональность, какие настроения царят в Украине. Это тоже важно. Когда я сама жила в оккупации, меня интересовали исключительно новости с фронта — когда освободят мой населённый пункт. Даже пути эвакуации тогда не интересовали», — добавляет она.
Будущее — в поиске равновесия и сохранении смысла
Вопрос об освещении событий на временно оккупированных территориях остаётся предметом постоянных дискуссий в редакциях.
«Часто возникает вопрос: "А что рассказывать об оккупированных территориях?" Ведь там продолжается жизнь. Но насколько уместно об этом говорить, если источниками служат пропагандистские ресурсы? Мы не можем их цитировать. Но там живут люди. Важно рассказывать так, чтобы не навредить. Не обидеть аудиторию, донести мысль однозначно. А это трудно, когда твоя аудитория по обе стороны фронта», — объясняет она.
На вопрос о будущем региональных медиа, особенно работающих с темами Луганской области, Валентина отвечает сдержанно. Сейчас, говорит она, слишком много неопределённости.
«Мне сложно сказать, что будет через пять лет. Я не знаю, что будет с Луганщиной. Ощущение, что оккупация затягивается. Мы ничего не можем изменить. Но пока есть люди, которым интересно, что там происходит, — мы будем писать. Хотя возможно, что эта тема отойдёт на второй план. Люди будут просто жить своей жизнью и перестанут интересоваться», — рассуждает она.
Тем не менее внимание к теме сохраняется — в первую очередь из-за активной фазы войны. Но, по её словам, в периоды относительного затишья даже эта тема теряет эмоциональный эффект.
«Если бы не полномасштабное вторжение, не было бы такого всплеска активности в медиа, не писали бы столько о войне. А сейчас — обстрелы по всей Украине. Это страшно, и привыкнуть к этому невозможно. Но когда на фронте затишье, и ужасы не перед глазами каждый день, интерес к новостям падает. Поэтому я не берусь прогнозировать, что будет через пять лет», — заключает она.
Региональные медиа, особенно из Луганщины и Донетчины, остаются носителями идентичности, надёжными источниками правды и точками соприкосновения для тех, кто живёт по обе стороны фронта. Они не просто «новостные ленты», а голос региона. И пока этот голос звучит — он будет удерживать нить связи между Украиной и временно молчащими.
Проект «New meanings for Eastern Ukraine» реализуется при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Чешской Республики. Взгляды и информация, изложенные в этом материале, принадлежат авторам и не отражают официальную позицию МИД Чешской Республики.
Читайте еще: Мое будущее Луганщины: размышления поколения, которое ждет возвращения домой.
