Гуманитарный коридор "Мокраны - Доманово" - один из немногих путей, по которому гражданские из ВОТ могут попасть на свободную территорию. Но это не просто дорога – это сложный и изнурительный маршрут с проверками, ожиданием и неопределенностью.
Детальнее — в материале организации Helping to Leave .
"Мокраны - Доманово" - это путь выезда с оккупированных территорий через Беларусь. Он проходит через пункты пропуска на украинско-белорусской границе в Волынской области и остается одним из немногих доступных маршрутов для гражданских, пытающихся выехать из оккупации.
Несмотря на название, это не классический "гуманитарный коридор" в дипломатическом или упрощенном понимании. Это сложный многоступенчатый маршрут с очередями и продолжительными проверками.
Уже на украинской стороне людей встречают команды благотворительных проектов, которые помогают после пересечения границы. Именно здесь работает Галина, которая рассказывает, как выглядит эта работа изнутри и почему первые минуты после въезда часто становятся самыми эмоциональными.
К этой работе Галина пришла случайно – ей позвонил староста громады и предложил встречать людей на границе. На тот момент она даже не представляла, как выглядит гуманитарный коридор изнутри.
Женщина признается, что работа оказалась тяжелее, чем она ожидала. Поток людей изменился и стал значительно больше после того, как в 2024 году закрыли гуманитарный коридор «Колотиловка — Покровка» в Сумской области, который являлся одним из основных путей выезда из оккупации. С тех пор большая часть перегрузки перешла на «Мокраны — Доманово», и это сразу почувствовали работающие на пункте.
«Бывает, что начинают приходить после полуночи. И тогда ты просто работаешь до утра», – рассказывает Галина.
Люди задерживаются еще на белорусской стороне, проходят длительные проверки, ожидают в очередях и переходят несколько этапов контроля.
Первый контакт с людьми происходит сразу после того, как они пересекают границу. В этот момент большинство из них находится в состоянии истощения - физического, эмоционального, иногда полной растерянности после долгого пути. Кто сразу ищет телефон, чтобы позвонить родным. Кто садится молча и долго не может начать говорить. Кто начинает плакать уже в первые минуты, когда понимает, что наконец-то оказался на украинской стороне.
«Когда они попадают к нам после всего, что они пережили, сначала их нужно утешить», – говорит Галина.
Это «утешить» на практике означает очень разные вещи. Кому нужно просто сказать, что он в безопасности. Кому-то дать возможность связаться с родными и сообщить, что все хорошо. Кому-то измерить давление или помочь успокоиться после дороги.
После этого начинается следующий этап — разговор о том, куда человек едет, может ли куда ехать и какая помощь нужна дальше. Часть людей продолжает путь по Украине, часть — выезжает за границу, и каждый случай требует отдельного решения.
«За два года моей работы тех историй, если бы писал книгу, я даже и не знаю», — вздыхает Галина.
Некоторые запечатлеваются в памяти особенно четко.
Одна из них — о матери, которая пыталась воссоединиться с тремя дочерьми, которые остались на оккупированных территориях. Женщина несколько раз пыталась организовать их выезд с помощью разных организаций, однако первые две попытки завершились тем, что дети возвращались обратно.
Лишь с третьей попытки маршрут удалось пройти полностью. Встреча на пункте была настолько эмоциональной, что ее сложно описать сухими словами.
«Мать, плача, обнимает одну дочь, обнимает другую, занимает третью… а потом всех троих сразу», — вспоминает Галина.
Еще одна история — о мужчине на колесном кресле, потерявшем зрение после сильного стресса в начале полномасштабной войны: ему сообщили о смерти старшей дочери. Он почти ничего не видел и не до конца понимал, где находится — в России, в оккупации или на свободной территории. Никто из семьи его не встречал, а о семье он говорил осторожно и прерывисто.
Лишь позже, когда он убедился, что находится в Украине, выяснилось, что другая его дочь служит в украинской армии — и именно поэтому он боялся говорить.
Несмотря на эмоциональную нагрузку, работа продолжается каждый день. И в ней нет ощущения героизации, говорит Галина, скорее рутинное присутствие рядом с людьми.
Но самое сложное — это люди постарше, которым некуда ехать дальше. В таких случаях команда пытается найти для человека временное жилье хотя бы на первое время, чтобы он мог немного стабилизироваться и понять следующие шаги.
«Одинокий пожилой человек… Вот куда он пойдет? Если нет семьи, мы ищем жилье через волонтеров. Но что дальше – это всегда вопрос», – объясняет Галина.
Читайте также: С 3 июля выехать из оккупации в Польшу без загранпаспорта невозможно .
