Богдан Журба родом из Северодонецка. В городе занимался спортивными бальными танцами и впоследствии начал учить детей. Был судьей Федерации танцевального спорта. Из-за российского вторжения вынужденно уехал в Германию, где сейчас продолжает танцевать.
Богдан рассказал Трибуну о своей танцевальной карьере, жизни в оккупации и переезде в Германию.
''Когда мне было четыре года, мама отдала меня на танцы в городской Дворец культуры. Моим первым тренером стала Вера Алексеевна, жена Сергея Кулакова, который позже и стал моим главным тренером. Сергей достаточно известен в своей сфере по всей Украине, а также за границей. Он очень справедлив, требователен и талантлив.
Как и у всех спортсменов, у меня был свой график. После уроков в школе я сразу шел на тренировку, приходил в 16.00 и возвращался домой примерно в 22.00. Так было каждый день. Даже с таким расписанием дня как-то успевал учить уроки. Я очень ответственно относился к танцам, было даже такое, что у тебя температура 39, но ты все равно выходишь на сцену, чтобы не подвести других.
За всю карьеру у меня было много кубков. Первый из них я получил в Луганске в 2010 году. Помню, как мы с партнершей даже спорили за него, потому что очень хотелось, чтобы он стоял именно у меня. Не могу сказать, что мы занимали только призовые места, случалось и такое, что были последние. Всегда страшно стоять на награждении в финале, когда ты вот-вот узнаешь, какое место занял”, - рассказывает Богдан.
После окончания школы парень поступил в ВНУ им. Владимира Даля на психолога и параллельно заочно учился в Харьковской государственной академии культуры.
''В 2018 году я начал официально работать тренером во Дворце культуры в новом ансамбле ''Ровесник''. Я занимался с детьми от трех лет. В этом возрасте еще рано говорить о каких-то профессиональных танцах, поэтому моей главной целью было просто заинтересовать их.
Потом, когда они немного повзрослели, - начали ездить на разные турниры. В некоторых случаях было сложно даже не с детьми, а с их родителями, потому что не все они понимали, что к танцам нужно относиться серьезно. Когда начался карантин, не было возможности проводить занятия, поэтому художественные руководители просили, чтобы родители отправляли видео, где ребенок выполняет упражнения. К сожалению, не все из них относились к этому ответственно», - делится парень.
Когда началось российское вторжение, Богдан почти месяц сидел под обстрелами в подвале.
''Мы находились в восьмой школе, вместе со многими людьми. Кстати, интересно, что 23 февраля я обучал одиннадцатиклассников вальсу к выпуску из школы, и вот 24 февраля оказался там уже при других обстоятельствах. С того момента я ни разу не попал в квартиру, потому что наш район постоянно обстреливали. Жить в тех условиях, в которых я оказался, было достаточно трудно. Не было возможности принять душ, приготовить нормальную еду, потому что мы ели только разные каши из пакетиков. Вокруг нас был сплошной хаос и беспорядок.
Помню, как в подвал вошел мужчина, получивший ранение от осколка какого-то снаряда. Это было страшно, потому что он был ранен в живот, и почти не мог говорить из-за боли. В конце концов его забрала скорая, сейчас с ним все хорошо.
В тот момент очень большое количество людей начали уезжать. Мы не были уверены, что и для нас в ближайшее время там найдется место, поэтому приняли решение ехать к бабушке в деревню. Нам нужно было дойти до автобуса, который развозил людей по селам, он находился возле ‘’Джаза''. Туда было проблематично добраться, особенно пешком, потому что постоянно были прилеты по кварталам.
И вот в 6:30 утра мы вышли из подвала. Помню, как мы бежали: ты просто смотришь вокруг, все разбито, где-то что-то горит, как апокалипсис. Самый страшный этап – это когда мы добрались до футбольного поля возле ДЮСШ ‘’Садко'', и поняли, что нужно где-то спрятаться, потому что мы были на открытой территории. Мы забежали во двор соседней пятиэтажки, и это нам спасло жизнь, потому что именно в этот момент позади нас произошел прилет. В итоге нам все же удалось добежать до автобуса и мы выехали из города в деревню '', - говорит Богдан
Танцор жил под оккупацией до 27 мая, после чего уехал через российскую границу в Германию.
''Наверное, самое страшное в оккупации то, что не было связи. То есть ты живешь в полном непонимании, что происходит в мире. Помню, как ловил связь, подняв руку, и мимо проходил какой-то российский военный, который подумал, что я фотографирую позиции. К счастью, он просто проверил мой телефон и пошел дальше.
Долго оставаться я там не мог, потому решил, что нужно выезжать. Первый раз, когда я уехал, меня не пропустили, потому что я удалил все файлы с телефона, что было очень подозрительно. Мне сказали: «Значит, есть что скрывать». Выехать мне удалось только со второй попытки. Тогда я уже поступил разумнее: загрузил в галерею некоторые свои фото с соревнований, русскую музыку, подписался на их медиа.
На границе было три пункта пропуска, которые ты должен пройти. Тебя фотографируют, просят твой отпечаток пальцев, забирают телефон с самого начала и отдают в конце. Самым неприятным была беседа с работником ФСБ, который долгое время задавал мне разные вопросы по типу «А ты голосовал за Зеленского? А почему ты не воюешь? Куда ты едешь и зачем?». Кстати, я сказал, что останусь жить в России, и моим родителям, которые через месяц после меня уезжали, задали вопрос: '' А вы общаетесь с сыном? В каких вы с ним отношениях? Как ему в Германии, кстати ?”.
Когда я приехал в Германию, меня приняли люди из церкви и я жил в доме возле нее. Первым, что я сделал, - это нашел танцевальный клуб и начал танцевать с немкой. Как потом уже узнал, это очень престижный клуб, танцоры которого являются победителями Чемпионата мира в таком подразделе бальных танцев как формейшн. Но честно могу сказать, что не понимаю, почему они лидеры, потому что в Украине уровень гораздо выше.
Со временем начал получать государственные выплаты, потом пошел на курсы немецкого языка, потому что без этих знаний тебя никуда не возьмут на работу. Люди, у которых я жил, узнали, что я профессиональный танцор и предоставили мне в пользование бесплатно зал для тренировок. У нас был чат для беженцев, в котором я написал, что набираю группу людей для обучения танцам. Там были украинские дети, вынужденно переехавшие и немецкие тоже. Я делал это все бесплатно, потому что нужно было чем заниматься. Интересно, что немцы относились к этим занятиям, как к какому-то развлечению, для них это было не серьезно”, - рассказывает танцор.
''Я очень скучаю по Северодонецку. Я мечтаю, как в старые добрые времена, зайти в АТБ возле Дворца культуры, взять там себе кофе с хот-догом и сесть у фонтана, чтобы еще раз посмотреть, как красив наш родной город», - добавляет Богдан.
Автор: Виктория Семерня
