До начала полномасштабного вторжения северодончанин Роман, которого многие знают под псевдонимом Otto Hans Wolf, объездил всю Луганщину, работая торговым представителем. Также он организовывал культурные мероприятия, а ещё занимался информационной деятельностью, направленной на противодействие российской агрессии. После начала новой фазы войны он вступил в ряды 111-й отдельной бригады территориальной обороны, в составе которой воевал на самых горячих участках в Луганской области. В интервью ТРИБУН боец рассказал о своей мотивации, боях в “проклятом” лесу и луганчанах на фронте.
Когда ты для себя решил, что станешь военным?
Еще в детстве, ведь в моей семье было много военных по отцовской линии, хотя сам отец им не был. Пробовал попасть в ВСУ еще в 2020 году, но не вышло. Интересный момент: мои родители не хотели, чтобы я воевал, зная мой характер и понимая, что я всегда влажу в какое-то дерьмо. Они устроили так, что я не смог попасть на службу по состоянию здоровья и у меня была справка о том, что я неуравновешенный. Позже справку аннулировали, но в ВСУ все равно путь был закрыт.
Когда началась новая фаза войны, россияне объявили на меня охоту, ведь я был проукраинским блогером, который много писал в социальных сетях. Понял, что мне просто некуда бежать. Ехать куда-то бомжевать не хотелось. И если уж я столько сделал для Украины, то почему не имею право за нее воевать?! Было несколько попыток попасть в ТРО. Наконец-то 1 марта 2022 года я простоял шесть часов, дождался комбрига и рассказал ему, кто я и зачем пришел. Меня проверили и взяли. Так я оказался в Силах Обороны.
Что ты потерял после начала полномасштабного вторжения?
Многое потерял, многое приобрел. Если говорить о потерях, то самое сложное, наверное, это то, что у меня умерли родители и я не могу прийти на их могилы, просто посидеть там, поговорить с ними и подумать. Кроме прочего, дома осталось множество фотографий из семейных архивов. Квартиры и все материальное и близко такого значения не имеют.
Если говорить о том, что приобрел, то, прежде всего, это понимание происходящего. Каждый из нас показал свое настоящее лицо и стало вдруг понятно, кто человек, а кто черт.
На каких участках восточного фронта ты воевал и где было сложнее всего?
Приволье, Лисичанск, Дробышево и множество локаций под Кременной. Даже не знаю, где было сложнее. Полная жесть происходила в Приволье, когда мы пешком выходили из тактического окружения и нас крыли из всего чего только можно.
Был такой момент. Идем мы с лейтенантом, вокруг ад и он говорит мне: “Нам бы транспорт найти какой-то, чтобы выехать”. Видим перед собой гараж открытый, а рядом в кресле-качалке дедушка с книгой и сигаретой. Спрашиваем у старичка: “Можно ли мотоцикл взять?" А он: “Ну бери, если заведешь, - он не работает”. Такое сложно забыть. Дома вокруг просто складываются, а он сидит абсолютно невозмутимый и курит.
Сложно было под Кременной. Никогда не забуду потерю побратимов Ромы Приймы со Львовщины и Артема Морячка из Запорожья. Когда ты сидишь и общаешься с парнями, а через пару часов тебе сообщают, что они погибли при штурме. Страшно, когда тела твоих друзей лежат в трехста метрах, но ты из-за непрерывного огня не можешь их забрать и похоронить по-человечески.
Ты очень долго воевал на Кременском направлении и как-то написал, что бои там были не менее ожесточенные, но ”Бахмут стал символом, а Серебрянское лесничество нет”. Как думаешь, почему?
Думаю, все дело в том, что Бахмут все же город со своими очерченными границами, а там - просто лес. Людям нужен какой-то символ борьбы и Бахмут им стал.
Тут следует отметить, что бои в городе и в лесу, безусловно, отличаются своей спецификой, поэтому сравнивать не совсем корректно.
Многое происходило в том лесу, иногда он нас даже спасал, хотя я и назвал его “проклятым” в одном из своих видео. После это определение разлетелось по интернету и стало массово использоваться.
Помнишь день, когда снимал это видео?
Точный день вряд ли вспомню. Это было осенью прошлого года, но не в период продвижения на Торское и Ямполь, а когда мы удерживали ранее занятые позиции.
Можешь описать свои чувства, когда воевал в Луганской области, где до родных мест рукой подать, но расстояние измеряется не в километрах, а в снарядах и человеческих жизнях?
Вот представь, до Кременной четыре километра, рядом Рубежное, Северодонецк. Но каждые двести-триста метров давались очень сложно. В голове прокручивались сюжеты российских пропагандистов, в которых некоторые знакомые подлизываются к оккупантам. Было желание просто добраться до них и не дать уйти. Не знаю, что я сделал бы. Очень хотелось посмотреть им в глаза и спросить, зачем они это делали.
Было тяжело, ведь я знаю всю область, объездил ее вдоль и поперек. И этот лес, в который ездил по грибы, был таким светлым, солнечным, а стал проклятым. И вот думаю: зайду я в Червонопоповку, а что от нее осталось? И все эти триколоры, “зедки” на стенах…Ощущение, что мой дом изнасиловали.
Кстати, о коллаборантах. Как думаешь, почему некоторые люди сделали такой выбор?
Как и в 2014 году, предали Украину преимущественно приспособленцы, мечтавшие подняться на социальном лифте. Среди моих знакомых большинство перешедших на сторону России сделали это не потому, что они “русские по духу”, а потому что увидели для себя возможность что-то “отжать”. Типичные люмпены, к которым не может быть никакого уважения.
Что касается тех, кто остался верен Украине. Много ли ты встречал военнослужащих из Луганской области?
Слышал, что после полномасштабного вторжения России больше всего добровольцев пошли защищать Украину именно на Донбассе. Не могу утверждать, что это так, но я встречал множество бойцов из Луганщины. Никому не в обиду, но среди тех, кого я видел, лучше всего сражались парни из Луганской и Донецкой областей, а также львовяне.
Нет, не ужасы вовсе, скорее странные сны. Мне снится, что я хожу по родным улицам, а кругом оккупанты, но они меня не видят. Непонятное ощущение.
Допускаю, что это связано с желанием вернуться домой, а также информацией, которая откладывается в голове, ведь я как прежде по возможности мониторю все как на наших, так и на вражеских ресурсах.
Как, по твоему мнению, должна закончиться эта война?
Вряд ли меня кто-то будет спрашивать, но скажу, как я это вижу. Демилитаризованная зона километров на двести в России. Война должна закончиться нашей победой и наказанием всех виновных в рамках закона. Конечно, иногда хочется действовать жестко и всех забить, но мы должны оставаться людьми и правильно воспитать своих детей. Привить им любовь к родной земле, но чтобы не так, как в России: “ты должен умереть за Родину, сынок”. Много раз говорил и повторю снова: я не умирать пошел за Украину, я собираюсь за нее жить и за нее убью.
Планируешь ли ты вернуться на Луганщину после деоккупации территорий?
Да, собираюсь. Во-первых, залить бетоном всю границу с Россией и поставить там доты. Хочу увидеть своими глазами и убедиться, что они работают. Во-вторых, намерен восстанавливать родную Луганщину. И не только “треугольник” Лисичанск - Северодонецк - Рубежное, но и всю область.
