Фейки и манипуляции уже давно стали привычной частью политических процессов в Украине. Накануне президентских выборов, до которых осталось чуть больше месяца, «Трибун» поговорил с директором «Центра исследований гражданского общества», политтехнологом Виталием Куликом, который рассказал об основных манипулятивных приемах, используемых в предвыборной гонке с 90-х годов и по сей день.
Виталий Кулик/Фото "Главред"
Вы в профессии с 1994 года. Изменились ли с тех времен политтехнологические приемы или они остались такими же, как и тогда?
Конечно, изменились. Изменилась страна, в первую очередь, изменились информационные технологии. Раньше было достаточно выпустить наивный компромат в средствах массовой информации. Или открытки выпускали, что вот он украл деньги, потом появлялись публикации, что он призывает к резне, выкупу акций. Было распространение анекдотов, что в то время было достаточно инновационно.
Со временем в инструментарий политтехнологов попали телевидения, а затем - социальные сети. Сначала это был «Живой журнал», затем появился «Фейсбук», затем другие ресурсы. Менялись подходы к ведению манипулятивных и дискредитационных кампаний, в частности, начиная с 90-х годов это был просто компромат в СМИ, в первую очередь, в газетах, потом это был компромат в открытках и боевых листках. Газеты получали иски в суд о защите чести и достоинства. Некоторые даже закрывались - известная история о том, как премьер-министр Дурдинец через суд закрыл газету «Политика», редактором которой был Олег Ляшко, который попал за решетку. Была такая газета «Оппозиция», которая в 1996 году была запрещена, и произошли репрессии в отношении ее редактора и депутата Верховной Рады Ивана Макара, который публиковал материалы дискредитационного характера против главы Администрации президента Кучмы Дмитрия Табачника.
Технологии изменились и изменилось отношение политиков к средствам массовой информации. Продолжаются попытки осудить, закрыть некоторые СМИ, но, как правило, в последнее время политики пытаются дружить с прессой. Если ты не можешь физически закрыть СМИ из-за судебных исков, перекупить иным образом, то создается еще одна газета или телеканал и используется в свои политических целях. Фактически, начиная где-то с начала нулевых, и началась так называемая «дуэль каналов», которая продолжается и сейчас. Но, хотя они и играют львиную долю и являются основным источником информации для большинства украинцев, все больше набирают популярность социальные сети, в частности, «Фейсбук». Во время Майдана «Фейсбук» сыграл роль мобилизатора активистов и противников Януковича.
Отличаются ли политические технологии в Киеве и регионах?
Ранее были стикеры и листовки. Они используются до сих пор, это один из действенных способов. Непосредственная раздача «чернушных» листовок также практикуется, сейчас, как правило, используется газета-боевой листок.
Начиная с 2006-2007 годов, запускаются такие проекты, которые мимикрировали под местные или всеукраинские издания - запускается газета, внешне напоминает, скажем, «Голос Украины», а на самом деле к ней никакого отношения не имеет. Это фейковая газета, где под удобным и знакомым брендом размещается компромат на того или иного политика. Практически с середины нулевых это стало довольно популярным явлением и до сих пор оно также используется.
В Киеве газеты имеют сегментированного читателя - для киевлян не имеет смысла подделывать «Зеркало недели» или любую другую газету, потому что, как правило, есть подписка и очень мало людей покупает газеты в киосках. Киевляне находятся в социальных сетях или в Интернете в целом. Есть смысл подделать какую-то партийную газету, которая встречается на палатках - вот тогда есть смысл подделать газету «Солидарность» и под маркой штаба БПП раздавать с компроматом против Порошенко. Сейчас фейковые газеты являются инструментом, который, в основном, используется в провинции, где есть одна - две известные газеты, которые пользуются доверием читателей и под них имитируют фейковые издания.
Какие основные фейки распространяют СМИ в избирательный период?
Как правило, издания, зарегистрированные и имеющие журналистов, могут нарваться на иск за ложную информацию - такие издания используют полуправду или смещают акценты. Это можно увидеть на каналах «Наш» и «NewsOne», где больше подается позиция одной из сторон и совсем мало позиция другой стороны, которая выглядит необоснованной и неубедительной. Это технология из арсенала российских медийных войн, когда, например, в студию приглашаются пять экспертов из одной позиции и один оппонент и они фактически забивают ногами этого оппонента.
Кроме того, есть ресурсы - «сливные бачки», собственность и происхождение которых, а также регистрация, достаточно сомнительны. Доказать, что они принадлежат кому-то - очень трудно, но они могут позволить себе публиковать фейки, не дожидаясь иска о защите чести и достоинства или требования опровергнуть информацию.
Третий вариант - это «партизанские» СМИ, которые используют логику откровенного фейка. Например, в Фейсбуке видим сообщение «Внимание, сенсация! Белецкий побил Порошенко» и там откровенная ложь, но это заходит.
Насколько сильным было и есть влияние российских политтехнологов?
Ранее Украина была рынком, где российские политтехнологи искали себе заказчиков, потому что они имели больше опыта - в России кампании происходили целый год, в тех или иных субъектах федерации происходили те или другие выборы и российские политтехнологи долгое время были более профессиональными, имели больше опыта на этом рынке. Но, начиная с нулевых годов, украинские политтехнологи достаточно усилились и сейчас практически вытеснили российских политтехнологов. Лишь единицы россиян сейчас работают в Украине. И это кстати не связано с войной - это связано с тем, что у нас, начиная с 2004 года, произошло много плюралистических кампаний, когда соревновались идеи и технологии. Условия были действительно конкурентными, а не как в России, где набрали цифру для Путина и «Единой России», и должны обеспечить лишь формальную сторону. У нас политтехнологи имеют действительно неплохой опыт и на этой почве они изобрели политтехнологические приемы, которые сейчас россияне используют на своих выборах. Я знаю, что многие мои коллеги работают на российских выборах и востребованы, особенно в части полевиков (то есть тех, кто занимается непосредственной организацией в округах) и так далее.
А все ли российские политтехнологии срабатывали в Украине?
Некоторые российские приемы не срабатывали, но некоторые также срабатывали. Когда мы говорим о намеренно завезенных технологиях, которые здесь испытывались - мы говорим больше о политических технологиях, а не избирательных, направленных на дестабилизацию в Украине. Они завозились и в 2004 году известными политтехнологами Глебом Павловским и Маратом Гельманом - известное разделение Украины на два сорта, затем в 2013-2014 годах - антимайдановские инициативы. Очевидно, что это были технологии, связаны с расщеплением сознания на черную и белую, на создание искусственных границ и противоречий - между русскоязычными и украиноязычными, между западом и востоком, городом и деревней. Эти темы гиперболизировались, повышалась температура в утверждениях и заявлениях и создавалась атмосфера «срача». Мы этим заболели благодаря российским политтехнологам нулевых годов - «срач» стал основным оружием против противника. Но в Украине нельзя взять один канал и через него зацементировать общественное мнение и, как персонаж из «Нашей Раши», потреблять один продукт. У нас есть десятки телеканалов. У нас нет одной мысли.
Какие политические приемы чаще используются на этих избирательных гонках?
Я сейчас вижу большую ставку на скупку - вот это меня более всего волнует. Здесь идет не столько манипуляция избирателем, сколько попытки скупить голоса. Мы это видели в 2015 году на местных выборах, когда это прорабатывалось. А вот сейчас, в 2019 году, мы видим, что технология покупки голосов является, если не определяющей, то она, по крайней мере, используется основными политическими фигурантами. Ставка делается не на свое электоральное ядро, а на то, чтобы скупить как можно больше голосов людей, которые доведены до отчаяния. Это желание скупить голоса подталкивает к протестному голосованию, например за Зеленского.
А есть ли большое количество кандидатов в президенты политтехнологией?
Да, потому что часть людей, которые будут в избирательном списке, не имеют своих политических сил, команд, не имеют возможности мобилизовать людей. Когда мы посмотрим на некоторых кандидатов, то увидим, что они связаны со штабами Бойко или кого-то другого. То есть, это технические кандидаты - их может быть где-то до 10.
Делают ли кандидаты обещания вне своих компетенций, как это было на прошлых местных выборах?
Сейчас кандидаты в президенты делают обещания, которые не всегда могут быть адекватными с точки зрения исполнения, потому что у нас парламентско-президентская республика, а не наоборот. Для того, чтобы реализовать те или иные обещания, надо иметь большинство в парламенте. Кроме того, мы видим как люди не понимают, какие полномочия у президента, и имеют очень завышенные ожидания. В этой ситуации у нас есть проблема с политическим образованием и партии с этим не справляются, будучи инструментами манипуляций. Единицы проводят работу со своими избирателями и членами, выращивают новые кадры. Большинство наших партий - это закрытые акционерные общества, работающие исключительно на своих лидеров.
Насколько действенной является фейковая социология?
Так называемая формирующая или направляющая социология, когда навязывается точка зрения, что этот кандидат побеждает, очень важна. Это является достаточно важным инструментом - не помню никаких выборов, где бы ни использовалась формирующая социология, исключая 1990 год.
Может ли сейчас Россия влиять на выборы в Украине?
Я думаю, что Россия, так или иначе, будет вмешиваться в наши выборы - это объективная реальность. Мы уже видим, как формируется политика ток-шоу на российских телеканалах, как происходит работа групп ботов в соцсетях, направляется недовольство против тех или иных политиков. Поэтому Россия - это фактор, с которым следует бороться и снижать ее присутствие в информационном плане. Это могут сделать все политические актеры, которые могут договориться между собой для недопущения внешних воздействий.
Каким образом можно нивелировать влияние данных политических технологий?
Политические технологии принято считать чем-то негативным. Политические технологии - это как медицина, и для политтехнолога его клиент - это как клиент для адвоката или медика. Это инструментарий и, в определенном случае, он может использоваться деструктивно. Есть положительные политические технологии, основанные на механизмах функционирования политической системы. Политтехнологи обижаются, когда некоторые журналисты пытаются всегда поставить политтехнологиям знак минус. Без них не фунционует политическая система любой страны, но не везде существует подкуп голосов. Более того, в большинстве стран прямой подкуп не работает, потому что есть правоохранительная система, прозрачный подсчет, политическая культура. У нас всего этого нет - нет нормального суда, нормального контроля. Понятно, что не может быть честных выборов, когда власть работает на конкретного политика. Поэтому в нашей ситуации важно, чтобы создавалась правовая основа для противодействия подкупу и чтобы она использовалась не только против политических оппонентов.
Читайте также: «СССР в пересказе постмодерниста»: Мария Кучеренко о пропаганде на оккупированном Донбассе
Проект “Підвищення якості інформації в місцевих ЗМІ та вміння журналістів та студентів Луганської області визначати фальшиві новини та пропаганду через тренінги, семінари та публікації” виконується Громадською організацією “Трибун” за сприяння Канадського Фонду, підтримки місцевих ініціатив.
