Анна Вахромеева родилась и выросла в Донецке. В родном городе училась на историка, планировала поехать с раскопками в Крым и написать диссертацию. Но ее планам так и не суждено было осуществиться, потому что в 2014 году в городе началась война. Сейчас она активно занимается волонтерством. Она разрисовывает одежду, гильзы и продает их, а на собранные средства помогает гражданским и военным.
ТРИБУНу девушка рассказала о событиях в Донецке в 2014 году и какие мероприятия были организованы в поддержку ВСУ.
̶ Что происходило с вами в Донецке в 2014 году?
̶ В 2014 году я поступила в аспирантуру и начала писать диссертацию. Я планировала ехать в Крым с раскопками. Моя диссертация была связана с античной археологией и именно с Крымом. У меня было много планов, которым не суждено было осуществиться, потому что в мой город пришла война. Знаковыми для меня были две даты. Это 11 апреля. В этот период уже захватили Крым. Уже было ясно, что что-то плохое происходит. У нас тогда были митинги за единую Украину и были стычки с пророссийскими людьми. 13 марта, на мой день рождения, в Донецке, так сказать, пролилась первая кровь. Ситуация была ужасная, но еще были надежды, что все наладится. В тот день я ехала домой, мне позвонила мама и сказала, что «зеленые человечки» уже в Славянске. У меня был парень военнослужащий. Тогда я сразу позвонила ему, а он говорил: «Не волнуйся. У вас не будет, как в Крыму. Никто вас не сдаст». На следующий день началась АТО. В Донецке в то время было вообще спокойно. Была захвачена областная администрация, но расположенная рядом городская администрация была еще с украинским флагом. Тогда функционировали одновременно как украинская, так и пророссийская администрация. Очень много тогда россиян появилось в городе. Их было легко узнать по акценту.
Другой знаковый день – 26 мая. Это день, который мне запомнился как начало войны. Когда наши военные увольняли аэропорт, я услышала первые взрывы. Вообще это было в первый раз, когда я услышала взрывы. Если честно, тогда я не испугалась, а даже радовалась, потому что думала, что сейчас все наладится. Наши военные зайдут и город вернется к нормальной жизни. Но этого не вышло. Донецк оказался уже в полной оккупации. Начались постоянные бои. Много раз оккупанты обстреливали город внутри него. Под таким обстрелом я чуть не погибла. В середине города был миномет и было слышно, как с одного места он стреляет и одновременно слышно, что рядом куда-то попало. Оккупанты говорили, что это украинские военные. Но наши военные находились гораздо дальше, чем тот миномет мог стрелять. Это было сделано специально, чтобы очернить украинскую армию. К сожалению, люди верили в это.
До 17 сентября мой университет еще функционировал под Украиной, а затем пришли и захватили. Тогда я сказала, что я уехала из города, но на самом деле осталась. Но это меня спасло, потому что то, что я нахожусь в Донецке, знали только мои близкие. В то время я начала активно выставлять картины в интернете в поддержку украинских военных. Мне было очень важно напоминать, что Донецк – это Украина. Что здесь не все сепаратисты, что многие дончане ждут Украину. Мне очень хотелось встретить ВСУ с цветами, как это было в Херсоне. Я очень часто представляла себе эту картину. Мой парень тогда был военным и я приезжала к нему в выходные и брала с собой пару своих картин. Я везла их и раздавала другим ребятам на блокпостах. Они так радовались этому. Было очень трогательно видеть, как коренастый мужчина принимал эту картину и говорил: «Боже. Это нам? Это из Донецка?». Когда люди видели мои картины и понимали, что в Донецке не все сепаратисты, я понимала, что делаю все правильно.
̶ Когда вы решили уехать из Донецка?
̶ Я уехала в 2016 году. В этом году у меня завершилась аспирантура и я могла уже работать по полной. Я не собиралась работать на оккупационные власти. Поэтому встал вопрос, что мне нужно уезжать. Сначала я пожила немного в Новомосковске, потом уехала на раскопки в Острог. Тогда мой парень решил перевестись работать из Днепра в Киев. Я приехала в Киев работать над диссертацией в архивах, пока он занимался переводом в столицу. Да я и осталась жить здесь.
̶ Когда вы начали заниматься волонтерством?
̶ До полномасштабного вторжения я донатила, больше занималась общественной деятельностью, участвовала в акциях, протестах. Если было какое-то сборі военным, я всегда помогала донатами. А после 24 февраля я полностью начала заниматься волонтерской деятельностью. Когда все началось, я жила на левом берегу Киева, а много моих друзей – на правом. На правом берегу тогда было сложнее со снабжением продуктов. Мы начали с моим нынешним парнем покупать лекарства, еду и другие необходимые вещи. К тому же я делала разные вкусности: блины, пироги для военных. С помощью моего бывшего парня я смогла помочь с формой, аптечками и другими необходимыми вещами некоторым бойцам ТРо. Вместе с нашими друзьями мы началили готовить еду для одиноких людей, военных, волонтеров. Когда освободили Киевщину и Черниговщину, мы начали ездить по Киевской области с гуманитарной помощью, Я ездила туда больше как фотограф. Моя миссия была фотографировать все и делать сториз, посты в социальных сетях. Чуть позже у нас произошел довольно неприятный инцидент с этими друзьями из-за разных взглядов на волонтерство и мы разошлись. Сейчас я сотрудничаю с благотворительным фондом Multihuman. Мы помогаем военным преимущественно медициной. Кроме этого, я рисую и продаю футболки. По тому, что я зарабатываю на них, передаю помощь на ВСУ. Эти деньги позволили уже оплатить машину для мамы раненого защитника, чтобы она уехала к нему в госпиталь. Мы закупили носилки для батальона «Донбасс». Недавно закупили сухие души для военных. Сделали, конечно, небольшие такие партии, но помогаем тем, чем можем.
У меня появилось еще одно направление деятельности. Я разрисовываю гильзы на ярмарках и других мероприятиях. Вот недавно был День Киева, и мы продавали эти гильзы и собирали средства на эвакуационный автомобиль для ВСУ.
̶ Как возникла идея разрисовывать и продавать гильзы? Расскажите, как проходила ярмарка в День Киева?
̶ У нас есть коллекция гильз и других военных вещей. Их нам привозили военные, которым мы помогаем. То есть они предоставили нам эти вещи как сувениры. Кстати, основатель нашего фонда сделал небольшой музей. Он выставил его в кинотеатре Октябрь. Там установили витрину, в которой есть сухой русский паек, куски разнообразных ракет и, конечно, эти гильзы. Поскольку я рисую и у нас много этих гильз, возникла идея начать расписывать их. Поначалу я просто расписала несколько из них. Но когда мы узнали, что будет ярмарка, решили сделать распродажу хендмейда от волонтеров и таким образом собрать средства на машину. Я тогда сказала, что очень хорошо будет привлекать внимание то, что я буду сидеть и рисовать их. На ярмарке мы поставили столик и я села разрисовывать эти гильзы.
̶ Как люди отреагировали на такой необычный вид искусства?
̶ На гильзы был значительный спрос. Очень многие дети хотели сами разрисовать гильзы и чтобы я сделала мастер-класс. Но я не могла этого сделать, потому предложила задонатить, взять чистую гильзу и раскрасить дома. Был даже не очень приятный случай. Один мальчик очень хотел раскрасить гильзу, но папа не разрешил. Мы уже были готовы подарить этому парню гильзу, но папа был категорически против. Не все люди хорошо это воспринимали. Некоторые слышали, что это волонтерский сбор сразу отходили. Люди разные и не все хотят слышать о войне. Но, в целом, большинство наоборот реагировало положительно. Есть люди, которые донатили просто так. Говорили, что они не будут брать эту гильзу, а просто донатят на доброе дело. Некоторые люди даже давали больше, чем эта гильза стоила. Я просила за них 500 грн, а один парень задонатил 3 тысячи, когда узнал, что это деньги на эвакуационную машину. Этот парень купил его, чтобы передать другим волонтерам для аукциона. Также несколько гильз я сама разукрасила для другого фонда, чтобы они тоже могли их использовать для аукциона.
̶ Что вы рисуете на этих гильзах?
̶ Я рисую подсолнухи. Это мой самый любимый цветок. Также рисую маки, хлопок, куклы-мотанки, невежливого котика который говорит: «Русский военный корабль, иди…!». Также пишу такие слова как: Победа, Украина, Слава Украины, ВСУ. Все, что связано с Украиной и военными.
̶ Какие еще мероприятия вы планируете проводить?
̶ У нас есть знакомые из подразделения «Волки Да Винчи». Они предложили сделать памятную кепку в честь погибшего военного из этого подразделения. Они хотели сделать аукцион, чтобы собрать деньги на свое подразделение, но сейчас ребята находятся на востоке. В этом случае я договорилась с музыкальной группой F.R.A.M провести этот аукцион. Кроме кепки, я сделала еще футболку с волком и пару шоперов. Но шоперы связаны не с подразделением, а с группой F.R.A.M. Также мы с фондом сейчас планируем еще одну ярмарку. Возможно, если выйдет сесть на Андреевском спуске и продавать картины, гильзы и другой наш хендмейд, как это было в День Киева.
̶ Вы занимаетесь кастомизацией вещей в патриотическом стиле. Какие сюжеты вы рисуете?
̶ Один из сюжетов – это Азовсталь. Я рисую его только в черном и красном цветах. Иначе я не могу делать. Пока наши ребята в плену я не могу ассоциировать Азовсталь с другими цветами. Мариуполь – это достаточно болезненная тема для меня. Когда я потеряла Донецк, город мне напоминал его. Мне было приятно туда приезжать. Я гуляла по улице, подходила к этому комбинату и дышала этим воздухом, потому что он мне напоминал Донецкий металлургический завод.
У меня есть рисунок подсолнуха, произрастающего из мины. Эта картина символизирует победу жизни над смертью. Несмотря на войну, все равно из мины вырастет цветок. Это была моя первая попытка кастомизации одежды и самая любимая. Подсолнухи для меня стали символом войны. В 2014 году в Донецке находились целые поля подсолнечников. Они все лето цвели, а зимой они почернели. На эти черные поля было очень больно смотреть. Так я начала ассоциировать этот цветок с войной. Еще у меня есть серия рисунков кукол-мотанок.
̶ Хотели бы вы вернуться в Донецк?
̶ Это трудный вопрос. Я хотела бы вернуться туда. Более того, когда город освободят, я туда вернусь. Но жить я там уже не буду. Я не смогу жить со многими оставшимися там людьми. Я им не прощу того, что они сделали. Я уверена, что некоторые даже сразу перекрасятся. Еще я не верю, что это будет безопасное место жительства. Я уже привыкла к Киеву. Мне как раз хочется иметь возможность приезжать в родной город. Многие киевляне – это люди, которые на самом деле приехали из других городов. Они могут уехать летом домой в Винницу, например, а я не могу. Этот момент меня бесит, потому что я очень хочу иметь возможность возвращаться домой.
Автор: Елизавета Бережная
