Богдан Зуяков родом из Краматорска на Донетчине. До полномасштабного вторжения занимался активной общественной деятельностью. Богдан увлекался армреслингом, участвовал в Чемпионате мира и является призером Чемпионата Украины. После 24 февраля 2022 года парень понял, что не будет сидеть сложа руки и вступил в ряды волонтеров.
– Расскажи, с чего началась твоя волонтерская деятельность?
– Я сейчас продолжаю жить в Краматорске, потому 24 февраля тоже был дома. На сайте Краматорского городского совета выложили пост, что люди нужны на 25 февраля, которые могут помочь в укреплении города, поэтому я решил, что тоже хочу быть в деле. Мы набирали песок в мешки для создания блокпостов, кто-то рыл окопы. Около ста человек помогали в укреплении больницы. Было очень много желающих, присоединялись даже люди, которые проходили рядом. Не каждому под силу было носить тяжелые мешки с песком, поэтому некоторые делали чай, бутерброды.
Я со своей командой помогали гражданским людям, страдающим от обстрелов. Первый раз это случилось, когда 8 апреля 2022 года произошел ракетный удар по железнодорожному вокзалу в Краматорске. Мы носили тела мертвых, оказывали первую медицинскую помощь раненым. После этого я примерно неделю занимался поиском без вести пропавших людей. Многих погибших увозили в Днепр и большинство родственников этих людей не знали, где их искать. Из 13-ти человек, которых я разыскивал, только один человек оказался жив, все остальные – мертвые.
– Как ты психологически себя чувствовал в момент, когда носил тела людей?
– Было очень тяжело, я за всю свою жизнь вообще никогда не сталкивался с трупами. Приехав на вокзал, я делал все с холодным умом на автомате. Хотя все равно, когда берешь тело, понимаешь, что человек еще теплый. Было такое, что мертвые еще могли в какой-то момент пошевелить конечностями, или из легких выходил воздух, и ты думаешь: «а может, человек еще жив». Очень тяжело было смотреть на погибших детей, у некоторых из них не было даже головы.
Когда мы еще находились на той территории, то услышали из электрички голос, призывавший на помощь. Мы сразу побежали туда, но электричка была закрыта. Через минут 2-3 нам удалось зайти внутрь, но было поздно – мужчина уже был мертв. Это очень больно понимать, что ты не успел спасти человека.
–Какая из ситуаций для тебя самая тяжелая?
– Был случай, когда был «прилет» в Славянске, и мы с моим напарником сразу поехали на то место. Одному человеку Богдан наложил турникет, а я пошел вверх посмотреть, есть ли еще кто-нибудь в здании. К сожалению, я нашел уже мертвого мужчину, у которого в руке был телефон. На экарне было много пропущенных от его дочери, она писала ему ''Папа, все хорошо? Я тебя не слышу”. По времени можно было понять, что мужчина разговаривал с дочерью в момент, когда произошел взрыв. Я вот даже сейчас это рассказываю и у меня муравьи по коже.
– В какие точки фронта возите гуманитарную помощь, как вас встречает местное население?
– Основные города это – Северск, Часов Яр и деревни возле них. Раньше еще был Бахмут. Я обычно езжу туда, куда не ездят другие. Гуманитарную помощь привозят в какие-нибудь более-менее безопасные места, а мы ездим туда, куда волонтеры не рискуют уезжать. Неоднократно попадали под обстрелы, было прилетало почти в нашу машину. Я понимаю, что мы делаем очень полезное дело, потому что люди в некоторых местах просто голодают.
Кроме благодарных людей, встречаем и отрицательно настроенных. Однажды мы привезли гуманитарную помощь в Авдеевку, а мой напарник любит пообщаться с людьми. И вот он подходит к одному местному мужчине и спрашивает у него ''ну что вы, как жизнь?''. И этот мужчина подходит к нему и тыкает пальцем в его украинское знамя, которое было на бронежилете, и говорит: ''Я твоим ничего не скажу, вы нас бомбите. Украина нас не любит, таким как ты ничего не расскажу».
Очень часто посещаем военных, привозим им еду, воду, палатки, каски и все, что они попросят. Бывает такое, что им необходим бронежилет, денег на который у тебя нет, но ты сделаешь все, чтобы достать его и привезти. Очень важно делать хоть что-то, чтобы даже на маленькую дольку облегчить ребятам жизнь.
– 1 февраля произошел удар ракетой о жилом доме в Краматорске. Ты был одним из тех, кто помогал с развалинами. Расскажи, как все началось и что было для тебя самым трудным?
– Это было ночью, я уже собирался ложиться отдыхать, как внезапно услышал взрыв где-то неподалеку от себя. Позвонил по телефону своему напарнику Николаю, который оперативно собрался на место «прилета». Мы с ним всегда появляемся первыми на месте, когда другие службы не приехали. У меня и у партнера есть знания для оказания первой медицинской помощи, мы проходили много курсов, есть сертификаты.
Пока я ехал к нему, он уже успел вытащить 3 человека из горящего дома. Там очень пахло газом, поэтому было очень опасно заходить в дом. Но в этот момент мозг не думает об этом, потому что когда ты слышишь людей, которые зовут на помощь, то не можешь просто стоять и ничего не делать.
Все было завалено кирпичом, поэтому людей вытаскивали через окна по развалинам. Пока не приехала скорая помощь, мы успели спасти жизнь семи человек. Потом когда все службы приехали, продолжили поиски людей. И, к сожалению, не всегда в живых. В один момент мы услышали голос мужчины, который звал на помощь, он был глубоко под завалами. Время от времени объявляли минуту молчания, чтобы лучше слышать Константина, как нам потом сообщили имя. Мы с ним разговаривали, говорили, что все будет хорошо, его обязательно достанут. Впоследствии мы уже не могли разбирать все руками, и к работе подключили технику, которая поднимала плиты дома. Но, к сожалению, произошел обвал плит, после чего никто уже не слышал Константина.
Я даже не могу описать, насколько мне досадно было в той ситуации. Мы так долго боролись, чтобы его вытащить, и уже слышали очень близко его голос. В такие моменты ты начинаешь винить в этом себя, и трудно первое время воспринять, что человек уже мертв.
Чем планируешь дальше, какие планы на будущее?
Я буду продолжать делать то, что делаю, потому что чувствую в этом важность. Часто нужно будет ездить на передовую к ребятам. Мы приезжаем к ним на день и едем обратно, а они остаются там на большой срок и не знают, вернутся ли домой. Нашим военным очень тяжело, им не хватает общения с родителями, детьми и в целом домашней атмосферы.
Авторка: Виктория Семерня
