Из-за полномасштабного вторжения почти вся Луганская область оказалась в оккупации. Боевые действия и захват территории россиянами заставили многих жителей Луганщины выехать за пределы региона. Один из них - ученый Владимир Яроцкий. Переселенец рассказал "Трибуну" о своей работе на Луганщине и новой жизни во Львове.
- Расскажите, пожалуйста, немного о себе и о своей довоенной жизни.
До начала полномасштабного вторжения я работал научным сотрудником национального природного парка Кременские леса, а до этого работал в научно-исследовательском институте лесного хозяйства. Был соучредителем эколого-туристического клуба "Следопыты", проводил экскурсии по интерпретации дикой природы. Принимал участие в проектах по исследованию и охране диких зверей.
В свое время я вместе с женой приложил много усилий для создания национального природного парка в Кременной: проводили исследования, писали научные статьи и обоснования создания и тому подобное. Когда я перевелся в октябре 2021 года в состав национального парка, то очень радовался новой работе.
- Как Вы "встретили" начало полномасштабного вторжения РФ?
В это время я был в Харькове, обрабатывал полевые данные из национального парка (у меня в Кременских лесах стояло несколько фотоловушек на диких животных). Пытался отслеживать ситуацию через знакомых военных и коллег-иностранцев (они получали рекомендации от своих посольств в Украине).
Мне очень помог опыт полевых экспедиций. Когда утром мы проснулись с женой от звуков взрывов (слышали взрывы на Чугуевском аэродроме), просто накрыли тяжелым одеялом дочку, чтобы она не проснулась, и начали складывать рюкзаки. Я брал в основном полевое снаряжение: спальники, палатку и тому подобное. Мы были готовы в случае чего спать "под открытым небом", у меня были запасы сушеных фруктов, мяса...
Утром мне позвонил знакомый из Киевской области, для которого я проводил экскурсию по выживанию и следопытству. Он мне предложил пожить у него в глухом селе на Полесье. Позавтракали, вызвали такси и поехали на вокзал. Там было очень много растерянных студентов-иностранцев, билетов на поезда не было до первых чисел марта. Увидели в расписании, что происходит посадка на поезд "Лисичанск-Ужгород" и просто сели на него (тоже студенческий опыт путешествий).
Пока ехали, мониторили ситуацию, общался с коллегами-природоохранниками (нас немного, но мы есть как в разных уголках Украины, так и за ее пределами). Мы поняли, что в Киевскую область нам уже не надо. Нам повезло, что поезд ехал через всю Украину, и у нас был выбор, где выходить. Решили, что безопаснее всего будет на Закарпатье. Моя крестная из Кременной нашла контакты дальних родственников, которые живут в Свалявском районе. Поэтому первые недели полномасштабного вторжения мы провели на Закарпатье, помогли знакомым и друзьям прокладывать "дорожную карту" эвакуации для тех, кто не смог/не успел выехать в первые часы.
- Это Ваш первый опыт войны? Как Вы пережили войну в 2014 году?
Я родился и большую часть детства провел в г. Горловка Донецкой области, но с 2002 учился в Харькове. После учебы остался там жить. Но в Горловке у меня остались родители и другие родственники. Я делал попытки вывезти их, но они приняли решение остаться в Горловке. В 2014 где-то полгода на воспитании у меня были мои двоюродные братья, но потом тетя забрала их обратно. С выбором моих родственников я тяжело мирюсь.
- Долго ли Вы находились в Кременной? Когда приняли решение уехать? Как удалось выбраться из города?
В январе мы провели научно-техническое совещание национального парка, запланировали научные и природоохранные работы на год. Это был первый НТС национального парка. У нас были очень амбициозные планы. Как я уже говорил, война застигла меня в Харькове. В первые часы войны у меня была идея ехать из Харькова в Кременную, жить в частном доме с тетей, выживая за счет автономии собственной усадьбы. Я исходил из опыта событий 2014 года, думал, что наибольшие боевые действия будут происходить в таких крупных городах как Харьков, и в таком городке, как Кременная, будет безопаснее. Но уже к 9 часам утра 24 февраля, я понял ошибочность этих рассуждений.
Когда я находился с семьей на Закарпатье, то пытался побудить сотрудников парка и родственников эвакуироваться из Кременной. Говорил о возможности получения помощи. К сожалению, как и в 2014 году, мои попытки оказались тщетными.
- Почему Вы выбрали Львов? Приходилось ли Вам адаптироваться к новому городу?
Пожалуй, можно сказать, что в некоторых вопросах я полагаюсь на судьбу и интуицию.
Моя жена и дочь в марте уехали за границу, подальше от войны. Когда они уехали, мне было неудобно занимать целый дом, который нам предоставили родственники, так как они принимали и других ВПЛ. Поэтому я уехал из Закарпатья.
До Львова я успел пожить на ранчо в приюте для беженцев (Львовская обл.), в г. Жовква. Во Львове я оказался из-за моих котов, которых оставили в Харькове во время эвакуации. Котов привезли волонтеры из Харькова именно во Львов. Поэтому я начал искать жилье, где было бы можно жить с котами. На мою просьбу о помощи откликнулась зооволонтер Елена родом из Кременной. Она познакомила меня с Лесей и Петей, которые предоставили мне приют. Они переселились в 14 году из Крыма, имели своих домашних животных, поэтому они, как никто другие, понимали потребности переселенцев. Это те люди, которые помогли мне адаптироваться в первые дни во Львове.
Мне повезло и с работой. Я более 10 лет работал в научно-исследовательском институте лесного хозяйства, мой прошлый руководитель привлек меня к природоохранному проекту в ОО "Лесные инициативы и общество". В этой организации работаю и в настоящее время.
Конечно, мне надо было привыкать, изучать город и его жителей. Но я имел жилье, работу, начал обучение по оказанию первой психологической помощи. Поэтому я не могу сказать, что мне было очень сложно во Львове. Ко многим вещам я отношусь как исследователь-наблюдатель. Это помогает сложное сделать интересным.
- Чем занимаетесь сейчас?
Сейчас я работаю в общественной организации "Лесные инициативы и общество". Можно сказать, что я продолжаю заниматься тем, чем занимался до полномасштабного вторжения. Занимаюсь охраной лесов от незаконных рубок. Разрабатываю обучающие тренинги для рейнджеров национальных парков. Провожу экскурсии по природотерапии (направление оздоровления, когда человек психологически исцеляется во время пребывания на природе).
- С какими проблемами сталкиваетесь как переселенец? Что, по Вашему мнению, надо изменить в стране в отношении ВПЛ?
Нам надо объединяться, находить общие цели и ценности. Находить то, что нас объединяет. По моему мнению, когда будет осознание, что все мы украинцы, что мы все граждане Украины, то не будет предубеждений, которые могут возникать по отношению к переселенцам. Как гражданин, я имею право жить в любом городе нашего государства и иметь все положенные права.
Проблемы возникают тогда, когда мы вводим какие-то признаки для "стратификации" на "чужих и своих". Когда мы теряем чувство личного достоинства: начинаем вести себя с позиции жертвы/виновного, или наоборот - начинаем самоутверждаться.
- Задумывались ли вы об эмиграции из Украины?
Да, у меня возникают такие мысли. В основном они связаны с безопасностью, безопасностью для моей семьи. Я хорошо осознаю, что еще много лет после войны окружающая среда и общество будут травмированы и будут нести угрозу.
Для меня имеет большое значение быть в контакте с дикой природой, я не знаю насколько эта моя потребность сможет быть удовлетворена.
- Планируете ли возвращаться на Луганщину после деоккупации? Если да, то какие планы имеете на Кременную и Луганщину после освобождения?
У меня очень сильная связь с Кременной. Много семейных легенд и выдающихся личностей из семьи (например, мой прадед и прабабушка были первыми педагогами на Кременщине). Мои мысли о Кременной связаны с восстановлением и сохранением Кременских лесов. Я не уверен в том, смогу ли я вернуться в Кременную, но точно знаю, что так или иначе (например, через привлечение международных проектов послевоенного восстановления), буду способствовать восстановлению природы Кременских лесов.
- Какие вообще есть планы на будущее?
Еще когда был подростком, я понял, что мое призвание быть биологом-природоохранником, природоохранником-просветителем. В более позднем возрасте понял, что невозможно решать вопросы охраны природы, не касаясь внутренних конфликтов человека. Именно через внутренние конфликты люди совершают те или иные поступки, или принимают политические решения относительно природы.
Я не знаю, где буду жить в будущем, но точно знаю, чем я буду заниматься: охранять и изучать природу, помогать людям ее лучше понимать, находить в ней источник восстановления и исцеления.
