Николай Старцев был назначен начальником Новопсковской военной администрации Старобельского района Луганской области 23 сентября 2022 года. С тех пор он покинул 113-ю бригаду территориальной обороны и стал заниматься проблемами громады.
Журналісти видання ТРИБУН поговорили з Миколою Старцевим про проблеми переселенців та те, чим нині живуть новопсковці в окупації.
Война как вызов
“Я вообще по специальности инженер-строитель. Большую часть жизни работал в строительстве, некоторое время являлся заместителем поселкового главы. А последние, наверное, года два у нас был отдел жилищно-коммунального хозяйства, строительства и архитектуры, то есть я работал начальником отдела как раз до полномасштабной войны", — объясняет Николай.
Его 24 февраля, как и у большинства земляков, началось с эвакуации.
“Выехал 24 февраля в Харьков, потому что там живет моя дочь. Уже на следующий день пошел в военкомат, а второго марта попал в 113-ю бригаду территориальной обороны, в которой воевал до Указа Президента Украины о назначении начальником поселковой военной администрации. Сейчас живу, если можно так сказать, в Харькове".
Теперь мужчине приходится много времени проводить в пути.
"Большинство времени провожу в поезде или в автобусе. Автомобиль есть, но Украина большая и ездить в командировки автомобилем и потом решать важные вопросы со светлой головой самому сложно”.
Главной проблемой Николай Старцев называет вопрос жилья для переселенцев.
"После моего назначения на должность я как-то приезжал на Киевщину. Через личные контакты познакомился с заместителем председателя Бородянки - Константином Морозом. И в беседе Константин Львович отметил, что есть модульный городок, строятся новые модули. Желающих из Бородянки не было, потому что всех расселили, поэтому он предложил поселить переселенцев из Луганщины. Уже в следующий мой приезд мы подписали Меморандум о сотрудничестве и наши люди начали заезжать”, — рассказывает чиновник.
В модульном городке Бородянки живут пять семей из Луганщины.
"Кто-то приезжал, увидели, к сожалению, ужасную картину разбитой Бородянки, и людей это испугало, не захотели оставаться. Тем не менее есть те, кого все устроило, — и условия, и возможность трудоустроиться в городе, найти себе хобби по душе. Здесь живут люди из Новопскова, Чмыревки, Северодонецка. Конечно, подавляющее большинство — это пожилые люди, пенсионеры, для которых аренда жилья неподъемна”, — добавляет Николай.
Оккупированная Новопсковщина
Российские военные быстро вошли в Новопсковскую громаду — от границы с РФ до Новопскова всего 30 км. Именно поэтому эвакуироваться всем, кто хотел, сразу не получилось.
“Собравшиеся в первый день еще смогли уехать спокойно, когда еще Купянск не был оккупирован. А те, кто позже, те ездили частными перевозчиками в сторону Днепра. Я точной даты не помню, это еще середина марта 2022 года была, ездили маршруты. Но когда уже подошли близко к Северодонецку российские войска, однажды маршрутка попала под обстрел. После этого прекратились перевозки именно в направлении неоккупированной Украины. С тех пор люди могли выезжать только через территорию России, Прибалтику, Польшу", — говорит Николай.
Переход через Печенеги появился чуть позже.
"Я как раз был в то время в Печенегах, когда появился гуманитарный коридор. Мы стояли со 115 там. Переход работал сначала больше для харьковчан и жителей Харьковской области, потому что выходили люди из Купянска, из Шевченково. Я тогдашнему поселковому голове Новопскова сбросил информацию, и мы стали распространять это на Facebook, чтобы наши люди там увидели. Впоследствии о переходе узнали люди из Старобельска, Новопскова, они начали пользоваться этим коридором", — вспоминает Старцев.
Он также отмечает, что мужчин не пропускали со стороны оккупантов.
“Только женщин, детей, пожилых людей пропускали. Многие наши работники совета воспользовались именно переходом через Печенеги. Но после харьковского контрнаступления коридора больше нет. Впоследствии появился переход в Сумской области, но со временем все меньше людей уезжает. Те, кто хотел или имел возможность, уже уехали".
Говорим и о том, чем сейчас живут оставшиеся в оккупации.
"Бизнесмены работают, "процветают", как они пишут. Некоторые работники поселкового совета и государственных учреждений пошли на сотрудничество и работают на ту, оккупационную, власть. Те, кто не захотел сотрудничать, просто сидят дома. Мы понимаем, что есть разные мотивы там остаться: у кого-то старики, у кого-то нет возможности. Максимум ходят в магазин и все на том”.
Интересуемся, как люди выживают и узнаем о коммерсантах.
“Коммерсантов появилось просто огромное количество. Я скажу, что сначала они по большому курсу в свою пользу меняли людям гривны, когда российские рубли уже были. Это не по-человечески, но люди наживались и зарабатывали неплохие средства. Украинские правоохранительные органы знают, кто этим занимался, будут вопросы к ним”.
Ожидания и списки
“Верю, что вернусь домой, другого варианта нет. Мы все хотим вернуться домой и восстановить ту жизнь. Мы же все знаем, что последние 5 лет был расцвет во всех громадах. Мы видели, как ремонтировались дороги, садики, школы. Все шло на улучшение жизни, но…", — говорит Николай.
Он с тоской вспоминает все, что удалось сделать за последние годы.
“Будем отстраивать с теми людьми, кто вернется, кто не сотрудничал. Будет тяжело, но как иначе?”.
В шутку спрашиваем, ведет ли Николай два списка, как у Санты, хороших и плохих земляков.
“Этим активно занимаются компетентные органы. Все мы видим официальные сообщения о подозрениях коллаборантам, уже есть решение судов о реальных сроках заключения. К сожалению, с 2014 года власть не предприняла никаких шагов в работе с коллаборантами. К тому времени, если бы были наказаны организаторы тех референдумов, тогда, возможно, не было бы такой ситуации, как сейчас. Но безнаказанность порождает потом еще жажду преступлений”.
Отдельно говорим о педагогах. Там осталось немало тех, кто не пошел на сотрудничество с оккупантами.
“У нас сейчас возобновлена работа одной школы – заведение работает онлайн. Там выехавшие педагоги также нанимаем из других громад. Да, не все, но значительная часть перешла на сторону россиян. Но есть педагоги, которые сидят дома на той стороне, не пошли на сотрудничество. Вот это наша надежда. Надежда также будет на молодежь, выпускников университетов. Потому что с теми педагогами, я считаю, мы работать уже не сможем", — объясняет Старцев.
Если говорить о тех, кто уехал в свободную Украину, больше всего жителей громады сосредоточились в Киеве и Ивано-Франковске.
“По своим работникам могу сказать — работники администрации разбросаны по крупным городам Украины. И когда мы говорим, что я живу именно в Харькове, а не где-нибудь еще, то если бы большинство наших работников жило в одном месте, можно было бы арендовать помещение и работать организованно”.
Сейчас так работают некоторые громады Луганской области: Рубежное, Беловодск.
“Когда они выехали, то сразу в одно место. Но у нас получилось так, что к тому времени как поселковый совет начал дистанционно работать, люди выехали кто куда мог, у кого где родственники. В настоящее время детки уже ходят в школу, в садики. Люди снимают жилье и собрать их в одном регионе, скажем так, очень тяжело. Потому пока работаем дистанционно”, — объясняет Николай Старцев.
