Светлана Клименко из Сєвєродонецка, оказавшись в Германии, сразу же нашла работу учителем в местной школе. Она очень много работает, чтобы обеспечить себе и ребенку хотя бы приблизительно тот уровень жизни, который у нее был до полномасштабной войны.
Журналистке ТРИБУН Светлана честно рассказала о том, как оказалась в Германии, как решилась на антидепрессанты и взяла кошку из приюта.
Пришлось оставить любимый город
“За исключением одного года, когда я училась по обмену в США, я все время жила в Северодонецке”, — начинает рассказывать Светлана.
До 2022 года девушка и не думала, что ей придется покинуть родной город.
“Сначала я работала в газете “Любимый город” корреспондентом. Поработав в журналистике, я решила, что это не моё, и перешла на преподавание английского. Английским я занималась с детства. Сначала это было мое хобби, которое переросло в профессию. К тому же, год в Америке не прошёл даром. Я начинала преподавать английский в институте повышения квалификации, там были курсы английского. Это был 2001-2002 год. В городе тогда еще особо не было с кем общаться и поддерживать разговорный уровень языка”.
Светлана занималась индивидуально и в маленьких группах.
“Когда ковид начался, вообще перешла в онлайн формат. У меня была спокойная, прекрасная жизнь - я совмещала материнство и работу. Я выбирала себе свой круг общения, рабочие часы, доход. У меня была та степень свободы, которую я хотела. Конечно, как и во всех украинских семьях, были взлёты и падения, связанные с финансовыми кризисами, но мы всегда справлялись”.
Северодончанка говорит, что очень любит свой город. Осознание этого пришло по возвращению из Америки.
“Я уехала в Штаты в 2000 году после 10-го класса и год жила в американской семье. Ходила в школу, закончила там выпускной класс. Жила обычной жизнью американского подростка: подрабатывала, путешествовала. Я очень четко помню момент, когда я приехала из Америки домой, в свой город, и как была безумно счастлива. Я радовалась буквально всему, что видела, и всем, кого видела! Это непередаваемое ощущение: мои улицы, дома, мои люди вокруг. И в квартире всё моё: мой стол, мои стулья, моё зеркало, мои книги, моя чашка. Я очень домашний человек. У меня была возможность еще давно построить хорошую карьеру в Киеве, например, но я выбрала Северодонецк”.
Светлана говорит, что родной город был ее удивительным миром.
“У нас была прекрасная инфраструктура, замечательные врачи, удобно растить ребенка, развивать. Мой сын занимался карате, мы ездили на соревнования. Он ходил в музыкальную школу, играл на барабанах”.
И когда началась полномасштабная война, северодончанка смогла оказаться в Германии благодаря знакомствам из Америки.
“Мои американские друзья и принимавшая семья очень за меня переживали, поддерживали и собирали мне посылку, когда я уже в Германии была. Я не могу сказать, что очень тесные контакты поддерживала со своими американцами после того, как вернулась в Украину. По большей части мы были просто друзьями на Facebook. Поздравляли с днём рождения, лайкали фотки. Тем не менее, я получила колоссальную поддержку в 2022 году именно оттуда. Итак, когда я училась по обмену, то познакомилась с мальчиком из Германии, Питером. В первый день вторжения он написал мне: “Светлана, приезжай. Привози всех, кого сможешь, своих родственников. Мы всех разместим. Мы всем поможем”. Хочу сказать, что он то же самое мне предлагал в 2014 году, но тогда все было иначе. Вскоре Северодонецк освободили, да у меня никогда не было цели уехать за границу, то есть покинуть Украину. Я свою страну очень любила и люблю. И если его предложение в 2014 году я отклонила, в 2022 году поняла, что мы всё-таки поедем”.
Светлана рассказывает, что им с семьей удалось эвакуироваться в марте 2022 года.
“Я дважды ездила на эвакуационный поезд в Лисичанск и честно, была в таком ужасе от количества людей, потому что я очень боюсь толпы. На тот момент мне даже обстрелы не казались такими страшными, как толпа. Нам так и не удалось сесть в поезд и позже мы нашли перевозчика”.
Путь в Германию занял около 2 недель. Сначала семья Клименко добралась в Днепр, затем - во Львов, а потом выехала за границу.
“Все это время нам помогали друзья и друзья друзей. Так мы с сыном пересекли границу и оказали во Вроцлаве. Там переночевали и наутро следующего дня папа моего друга Питера забрал нас и отвез в Германию”.
Светлана долго не могла привыкнуть к новой реальности.
“Я помню, что у меня было какое-то ощущение, что это вообще не со мной все происходит. Особенно когда мы проезжали по Вроцлаву. Вроцлав — потрясающе красивый город. Я смотрела в окно на эти прекрасные дома, беззаботных людей, огромное количество молодежи, яркое солнце, а у меня в ушах тем временем звучали взрывы. Я просто ехала и плакала всю дорогу”.
Решение пойти в психотерапию
“Примерно в декабре 2022 года мне диагностировали депрессию. В феврале 2023 я уже принимала антидепрессанты. Нужно сказать, что психиатрия здесь работает впечатляюще. Я очень благодарна врачам. И специалисты классные, и немецкий я не знала, поэтому мне обеспечили человека, говорящего на английском. Подбирали медикаменты очень дотошно. На самом деле сложно было решиться обратиться в психиатрию, тем не менее, это было верное решение”.
Светлана говорит, что стресс, адаптация в Германии, новое общество — все вместе наложило отпечаток на ее моральное состояние.
“Скажем так, когда я приехала сюда, я не думала, что я здесь буду оставаться. Я думала, что будет, как в 2014 году, что переждем пару месяцев у немецких друзей и поедем назад. Поначалу в Германии мне было некомфортно, ведь я привыкла, что мой английский язык везде мне помогает, а тут оказалось, что англоязычных мало. Я чувствовала себя очень ограничено. Немецкая семья меня прекрасно приняла, это чудесные люди. Я их считаю своей второй семьёй. То есть родители моего друга пытались нас и отогреть, и помочь нам стать на ноги, как настоящая семья. Плюс я практически сразу вышла на работу. Для меня всегда считалось унизительным сидеть на социальных выплатах. Ещё в Украине я всю эту систему не воспринимала для себя”.
Она вышла на работу школьным учителем в городе Bad Saarow уже в конце апреля 2022 года.
“Меня взяли учителем английского языка в школу. Однако сначала, до конца 2022 года, я преподавала немецкий. То есть пару месяцев мы помогали с адаптацией украинских детей к немецкой школьной системе. В Германии каждая школа по-разному организовывает учёбу украинских детей. В некоторых учебных заведениях есть интеграционные классы, где украинские дети занимаются в том числе с украинским учителем. Школа, где я работаю, почти сразу пошла иным путем - украинских детей как можно быстрее оформили в немецкие классы”.
На тот момент в Германии было огромное количество украинских беженцев.
“Тогда приехало очень много детей. Я работала в паре с девушкой со Львова, её тоже взяли работать учителем. Курировала нас еще коллега из Беларуси, которая в Германии на тот момент лет 8 прожила. Так выходило, что все организационные вопросы решала белоруска, а мы на пару с львовянкой Мартой организовывали детей. В тот момент украинским детям нужно было создать какую-то безопасную обстановку, поскольку они попали в совершенно новую для себя среду. Вот мы и окружали их заботой, что создать общество, где их принимают, где они могут быть собой, чувствовать себя в безопасности. Мы им преподавали немецкий, приходилось готовиться по несколько часов каждый день, потому что самим нужно было адаптироваться, детей адаптировать, но на первое место мы всё-таки ставили психологический комфорт учеников”.
Светлана говорит, что несмотря на психологические переживания, в тот момент ей нужна была эта работа.
“Я чувствовала себя на своём месте. Я знала, что я нужна. Мне не было когда сильно рефлексировать”.
Жизнь заставила стать “жаворонком”
“Для украинских учителей в этой земле, Бранденбург, организовали онлайн курс немецкого языка. Спасибо им, это было бесплатно. Но курс у нас был достаточно интенсивный. Если учесть то, что я сюда приехала с нулевым уровнем, этой весной я уже сдала C1. И по сути у меня этих 2 года прошли так, что я “не разгибалась”: работала, училась, решала кучу бытовых вопросов”.
Еще одним испытание стало погружение в немецкоговорящую среду.
“Мои родители приехали чуть позже меня, но достаточно быстро, и нужно было заниматься и их вопросами. Вначале было немножко легче, потому что родители моего друга Питера очень нам помогали в бюрократических моментах. Но когда я начала уже немножко говорить, - осенью 2022 года я перешла на уровень А2, - на семейном совете было решено, что я буду пытаться все делать сама. И вот это было очень сложно. У меня паника была вести телефонные разговоры. Постоянно тебе что-то пишут на е-мейл, и ты должен на эти письма отвечать, а, не зная тонкостей языка на уровне носителя, это все вызывало стресс”.
Кроме того, Светлане пришлось поменять свои привычки.
“Ритм жизни в Германии другой. Если я в Украине была “совой” и мне было комфортно в моем режиме, то здесь меня сделали “жаворонком”, и мне кажется, это самое большое насилие, которое здесь было. Потому что, например, школа наша начинается в 7:30, то есть у детей уже начинаются уроки, а учителя должны быть в школе в 7:00. До школы ещё добираться, то есть в рабочие дни я вставала где-то в 4:45. Из-за этого я не могла отрегулировать свой режим сна, чтобы рано ложиться спать, потому что мои немецкие курсы иногда заканчивались в 22:00. Соответственно я, чтобы высидеть эти уроки, пила колоссальное количество кофе. А потом энергетики, иначе я где-то заснула бы на середине лекции. И вот после этого не могла уснуть, потому что уже напилась кофеина и в голове прокручивала всё, что на уроке мы обсуждали. В общем, у меня в течение года был хронический недосып. Я думаю, что это тоже очень сильно на мое психическое состояние повлияло”.
А вот что касается продуктов, Светлана говорит, что вкусы у немцев и украинцев похожи. Но иногда привычные на вид продукты не соответствовали ожиданиям.
“Конечно, мне хотелось купить, например, селедку, но в итоге она оказалась в мусорном ведре. Вкус не такой, как ты хочешь, не такой, как ты ожидаешь. Базовые продукты типа овощей, фруктов, мяса, молочки здесь очень хорошего качества, вкусные. Хлеб здесь вкусный”.
Единственное, с чем не может смириться северодончанка, - кофе.
“Первый месяц в Германии я страдала по кофе. В Северодонецке, я с такой любовью вспоминаю, у нас было столько классных кофейных киосков - “Papa's Food”, “Panda” и другие. Я постоянно там покупала кофе. Когда я приехала в Германию, то купила мой любимый латте за 3,80 евро. То есть я была в ужасе изначально от цены, а потом я его пью и понимаю, что пить это дальше нельзя. То есть после нашего кофе напиток здесь мне вообще казался чем-то ужасным. Потом я уже нашла места, где варят вкусный латте, но на тот момент разрыв между ценой и качеством кофе меня обескуражил и заставил еще сильнее скучать по дому”.
А вот к бюрократии девушка так и не может привыкнуть.
“Я привыкла, что всегда можно зайти в приложение, посмотреть баланс счета, отследить все транзакции буквально чуть ли не сразу же. А здесь баланс ты всегда видишь с опозданием. Я это не сразу поняла, поэтому даже столкнулась с предупреждениями от банка, о том, что нужно лучше планировать бюджет. Это раздражало. Со временем, конечно, я привыкла и стала в уме высчитывать примерное количество средств на счету”.
Что касается жилья, то квартиру Светлане с сыном было найти трудно, но ей повезло с хозяйкой.
“Мне достаточно сложно было найти квартиру, потому что я, в отличие от большинства украинцев, сразу пошла на работу, то есть мне не сразу нормально сделали выписки по моим доходам. Потом часто отказывали, потому что иностранка. В глаза тебе, конечно, такое никто не скажет, но когда здесь большая конкуренция и у хозяина есть выбор: взять немца или человека, который с трудом два слова связать может, то естественно, выбор был не в нашу сторону. Но опять-таки, мне очень повезло, я пришла смотреть одну квартиру и арендодательница знала английский. В итоге мы с ней очень поладили. У нас чувство юмора одинаковое оказалось и она очень тепло к учителям относится. В общем да, мне сдали эту квартиру”.
Девушка отмечает, что обычно квартиры в Германии сдают абсолютно пустые, без мебели и техники.
“Мне повезло в том, что на моей съемной квартире была уже кухня, и мне не пришлось покупать такие вещи, как холодильник, духовку, вытяжку. Стиральную машинку я купила”.
Так получилось, что большинство необходимого Светлана купила в магазине Jysk.
“Второй раз мне повезло, когда я переехала в съемную квартиру, в Jysk были колоссальные скидки до 70%, так что теперь могу делать им рекламу в Инстаграм. Я могу сказать, что я довольна, все вещи хорошие, особенно с такой скидкой. Однако сейчас для меня это просто вещи, которые выполняют чисто утилитарную функцию. То, что осталось дома, имело память и вызывало эмоции, было моей историей”.
Светлана рассказывает, что из-за стресса, постоянного недосыпа и трудностей в новой стране, ей пришлось бороться с внутренними демонами.
“Я довольно долго была в психотерапии и научилась справляться более-менее адекватно со стрессом, но не всегда так получалось. Вместе с депрессией ко мне пришло компульсивное переедание. Были моменты, когда я себя настолько не контролировала, что понимала, что больше не могу есть и сейчас лопну, но всё равно продолжала. Ещё у меня какой-то пунктик на чистоте был, то есть я могла прийти домой и три раза перемывать полы. То есть я понимала, что таким образом я могла в своей жизни хоть что-то контролировать”.
Однако терапия помогла северодончанке справится с болью.
“Знаете, было такое чувство, что с меня содрали кожу заживо и я вот так вот и ходила без этой кожи, делая вид, что все хорошо. Мне было постоянно больно от этого. Конечно, когда пьёшь антидепрессанты, то какая-то эмоциональная часть уходит и ты начинаешь справляться лучше. Но я откровенно скучала по возможности ходить по родному городу, видеть знакомые лица, пить вкусный кофе”.
В поисках того, что будет дарить тепло и покой, Светлана решилась взять кошку из приюта.
“Моя арендодатель квартиры — “кошатница”, и когда я решила, что мы с ребенком хотим взять котенка, я у неё спросила: “Можно ли?”. Она говорит: “Пожалуйста, хоть 10". И мы съездили здесь в приют для животных, выбрали кошку. Когда я брала кошку из приюта, то заплатила только за стерилизацию. За прививки, за чипирование, за ветеринарную карточку с нас вообще не брали денег. Это тоже стоит дополнительных средств, но так как мы украинцы, хозяйка приюта была настолько милой, что это она сделала за свой счёт. Кошку мы назвали Мняка. Ей уже наверное 2 года. Она у нас тоже дама с историей. Нам сказали, что её нашли двухмесячной в лесу. Адаптация кошки проходила тяжело, потому что это как раз был период, когда я намывала всё по 10 раз, и кошка внесла элемент хаоса в мою жизнь, к которому я на тот момент была не готова. Но мы справились”, — улыбается Светлана.
Сейчас она очень рада, что в ее жизни есть Мняка.
“Она у нас очень милая, смешная и ласковая. Поэтому да, это было очень хорошее решение взять кошку. У нас в Украине были морские свинки и мы с ними выезжали, но до Германии мы их не довезли, они погибли в дороге. Я рыдала навзрыд, потому что для меня это было ощущение, как будто погиб дом. Какой-то внутренний невозврат в ту точку, в которой мы были до полномасштабной войны”.
Сейчас Светлана только начинает крепко держаться на ногах в Германии, она говорит, что возвращаться в Украину пока просто не готова.
“Мне кажется, что я не смогу снова начинать все ни с чем физически и морально. Мне было крайне тяжело последние два года, особенно когда стало понятно, что война затягивается, город в оккупации, возвращаться особо некуда. А тут меня уже приняли на работу и нашла квартиру, я поняла, что пока будем оставаться здесь”.
При этом, девушка говорит, что ей есть к чему стремиться. Ей хотелось бы приблизится к тому уровню комфорта, который у нее был дома.
“В Украине я жила лучше. Но хотя бы, чтобы было менее более-менее лучше, был комфорт в жизни, который был у меня в Украине, здесь добиться я думаю, что я смогла. Было не просто в материальном плане и социальном, потому что в Украине я ощущала себя достаточно значимым человеком в обществе. У меня был прекрасный социальный круг. Когда ты приезжаешь в чужую страну, ты фактически “обнуляешься”. Каждому человеку, я думаю, хочется ощущения того, что он важен, нужен, что он участвует в общественной жизни. Для меня было важно в школе, чтобы немецкие коллеги меня уважали. Я очень старалась соответствовать немецким требованиям. Что было дополнительным источником стресса. С другой стороны, я считаю, что я очень выросла в определённых моментах”.
Читайте также: Ольга Сталинская: “Мне ехать некуда, мой дом в оккупации”
