Ирина Иванникова с самого рождения и до 2016 жила в Хрустальном. Находилась она в городе даже когда он уже был оккупирован россиянами. Выехать оттуда девушке удалось только после окончания школы. Сейчас она проживает в Переяславе на Киевщине и занимается волонтерством. Собственной историей она поделилась с журналисткой «Трибуна».
«Когда в 2014 году началась война, то я точно знала, что не буду сидеть сложа руки. Сначала были мысли организовать какие-то протесты, митинги, но большинство людей поддержало Россию. То, что я делала в оккупации, сложно назвать волонтерством, скорее проукраинским сопротивлением. Мне тогда было 15 лет, я была бунтаркой. Часто писала патриотические посты в социальных сетях. Мы рисовали на заборах украинскую символику, клеили наклейки в комендантский час.
Местные власти каждого проверяли: кто что пишет, делает. Есть куча случаев, когда приходилось убегать от патрулей. Однажды у подъезда на меня напали и пытались задушить, украли мой телефон. Было и такое, что мы с подругой просто гуляли по городу, приехали какие-то военные и запихали нас в свою машину. У них была куча оружия. Конечно, это очень страшно. Я пережила этот страх смерти, потому что был момент, когда на меня направили дуло автомата, и я уже попрощалась с жизнью. Но, слава Богу, судьба распорядилась иначе.
В 2016 году я ездила в военный госпиталь, помогала ребятам продуктами, медикаментами. Мне запомнилась их реакция: они очень удивились, что к ним вообще кто-то приехал, потому что для большинства людей тогда войны не существовало. Часто донатила на ВСУ и на приюты для животных», – говорит Ира.
Девушка выросла в русской среде.
«В школе российская пропаганда была постоянно, нас призывали помнить о Советском Союзе. У меня было немного друзей, а когда все узнали о моей деятельности, то круг единомышленников сузился еще больше. В школе меня часто называли укропкой, учителя занижали оценки.
Для местных людей украинский язык был какой-то дикостью. Помню, как пришла в кафе, и говорю официанту «мені американо з молоком», после чего на меня косо посмотрели, а рядом сидевшие мужчины сказали: «О, фашистка приехала».
Мои родители нейтрально относились к моей позиции, они понимали, что это нормально, потому что я родилась в Украине и не хочу подстраиваться под другую власть. Мой биологический отец бросил нас, когда я была маленькой, но он время от времени приезжал к нам по праздникам. И вот когда я его видела в последний раз, он мне сказал, что я за свои действия буду гнить в подвалах.
Я любила Украину и до 2014 года. Мы семьей часто ездили в Крым, могли себе позволить путешествовать куда угодно. А когда пришла война, то жизнь разделилась на «до» и «после». Ощущение, будто тебя затолкали в тюрьму, и хоть решеток нет, но есть люди, которые за тобой постоянно следят, любое твое мнение осуждают», - делится Ира.
Окончив экстерном украинскую школу, девушка поступила в университет Григория Сковороды в Переяславе на политологию.
«Я уезжала из оккупации под обстрелами, некоторое время у меня были даже панические атаки. Думала, что будет морально легче, когда уеду, но случилось совсем не так, как хотелось. В общежитии некоторые говорили мне, что я сепаратистка, призывали ехать в Россию. Были моменты, когда хотелось все бросить и вернуться домой, но нашла в себе силы остаться.
На втором курсе я съехала из общежития на квартиру, нашла подругу. Меня очень поддержали некоторые мои преподаватели, благодаря которым я полюбила науку и продолжала учиться дальше. Когда я приезжала домой, воспринимала всю картину уже не эмоционально, а более аналитически. По этому поводу я писала научные статьи, одна из тем была «Формирование мировоззрения молодежи через социальные сети и медиа оккупированных территорий». Этот материал опубликовали в международном журнале Scopus. В статье я писала о пропаганде России», – рассказывает девушка.
Ирина была членом общественной организации "Украинская ассоциация молодежных советов".
“Я написала Владимиру Синюку, который сейчас является главой ассоциации, что хочу помогать и быть причастной к организации. Часто организовывались мероприятия, направленные на молодежную политику. Мне хотелось, чтобы люди знали, что на востоке – не только сепаратисты. Для меня это стало не просто работой, а убежищем.
Когда началось полномасштабное вторжение, меня включили в команду координационного гуманитарного штаба, и с лета прошлого года я его возглавила. К нам было много запросов от гражданских. Мы возили питьевую воду по Киеву, доставляли лекарства в госпитали, гуманитарную помощь в Северодонецк и Бахмут.
Я принимала участие в одном проекте организации InternewsUkraine, после которого вместе с коллегами создали ОО «Молодые лидерки миропостроения». От этой организации мне представилась возможность поехать в Гаагу на обучение. Там были тренинги по лидерству и адвокации, которые ориентированы на женщин с оккупированных территорий», - говорит Ира.
Девушка очень часто помогала военным ВСУ, со многими поддерживает связь и сейчас.
«К сожалению, многих моих знакомых уже нет в живых – это Владислав Казарин с позывным ‘’Расписной'', Дмитрий Коцюбайло ''Да Винчи''.
Очень близким для меня человеком был Александр Махов, погибший в мае 2022 года под Изюмом. Он был военным журналистом. Я запомнила его добрым, всегда улыбающимся и положительным человеком. Он часто поддерживал меня, слушал мои рассказы о жизни в оккупации.
Иногда бывает очень сложно, но все же именно ситуации, которые случались со мной, сделали меня такой, как я есть сейчас. Я уже не воспринимаю все через эмоции – жизнь научила меня воспринимать все с холодным умом»,- делится девушка.
