До начала российского вторжения в 2022 году Денис Коваленко был судьей в Рубежанском городском суде Луганской области. А с началом новой фазы войны и оккупацией родного города мужчина эвакуировался и начал работать в Коломыйском горрайонном суде Ивано-Франковской области.
Изданию ТРИБУН Денис Коваленко рассказал об осуществлении правосудия во время полномасштабного вторжения, работе судов вблизи зоны боевых действий и проблемах, которые возникают.
— Как Вы начинали карьеру? Кто-то из вашей семьи причастен к юриспруденции или судейству?
— Знаете, я сам неоднократно интересовался этим вопросом. Пытался понять откуда у меня интерес к юриспруденции. И изучив историю семьи, понял, что в моей семье не было ни одного юриста или человека причастного к этому. Я первый.
— Помните свое самое тяжелое дело?
— Если речь идет о гражданском деле, то таких я не могу выделить. А если вопрос о резонансном - то было такое. Я назвал его "Дело №4". Тогда только начинал работать. И мне пришлось рассматривать ситуацию с мэром Рубежного Козюбердой и городским советом, который досрочно прекратил его полномочия. Это был довольно громкий случай.
— По вашему мнению, какова роль судей во время полномасштабного вторжения?
— Роль судей не изменилась. Основная наша функция - урегулирование общественных отношений и осуществление правосудия. Могу сказать, что наша работа с началом вторжения стала тяжелее. А именно потому, что все мы начали понимать истинную ценность жизни человека и жертвы, которые отдают бойцы ради Украины. К сожалению, среди военнослужащих, которых мы уважаем, есть те, кто иногда нарушают закон. Как вы понимаете, я не могу позволить себе решать дело в его пользу только потому что он защитник. И морально это очень сложно.
— Много ли преступлений среди украинских военных?
— К счастью, количество их не велико. У военных нет особо тяжких уголовных правонарушений. А какие-то административные: садятся пьяные за руль, вступают в драки и так далее. Есть проблема с тем, что некоторые военнослужащие, по разным на то причинам - дизертируют. Трудно, когда передо мной стоит человек, который готов отдать свою жизнь за мою. А я должен решить дело по справедливости и закону.
— Какие основные проблемы возникают в работе суда на данный момент?
— Самое сложное то, что все проблемы, которые существовали в судебной системе до вторжения, остаются до сих пор.
Первая заключается в том, что среди нас есть коллеги, которые нарушают закон в любых проявлениях. От административных - судьи ездят за рулем навеселе. До уголовных, примером может служить взяточничество. Их не так много, но они есть. Это унижение авторитета судебной власти и тех судей, которые честно и добросовестно выполняют работу каждый день
Отдельная проблема - количество работников. К сожалению, у нас не хватает более 2000 судей из 6000. Как вы понимаете, это треть, очень много.
Большая нагрузка - еще одна проблема, которая является следствием предыдущей. В день может быть 25-30 дел, которые я физически могу не успевать даже прочитать. К примеру, у нас в стране на 100 тысяч населения - 10 судей. А среднее количество по Европе - 18. Хотя до сих пор в Украине нет ни одного закрепленного норматива нагрузки на одного судью. А от этого зависит качество.
— Не было даже дискуссий на тему нагрузки на одного судью?
— В Украине проводились дискуссии на эту тему. Одни считают, что нагрузка должна быть 219 дел на одного судью в год. А другие - 345-360. Сейчас же она составляет около 900 дел в год. Это втрое больше любого уровня. При такой нагрузке судьи не успевают рассматривать дела предусмотренные законом.
Кстати, третья проблема - обеспечение судей. А именно, материально-бытовых условий. Здания судов абсолютно не обустроены должным образом. Все хотят правосудия как в Европе, но государство не может даже оплатить почтовые марки. Это базовые вещи, которые влияют на скорость рассмотрения дел.
— Почему вы пользуетесь именно почтой?
— Очень часто судьям неизвестен номер телефона человека, к которому предъявляется иск. Поэтому приходится пользоваться почтой. Ведь тот, против кого ведется судебное дело, должен знать об этом. Но к сожалению мы продолжаем сталкиваться с проблемой недостаточного финансирования. И это влечет за собой возмущение людей.
— Возмущение на счет чего именно?
— По данным Европейского суда прав человека Украина занимает "лидирующие" места по жалобам на судебную систему.
Первое, на что жалуются люди - длительное неисполнение судебных решений. Но этим занимаются государственные или частные исполнители, но никак не суды.
Второе - неэффективность досудебных расследований. Этим занимаются правоохранительные органы. Это все должны понимать.
Третье - длительность судебных процессов. Это вопрос уже действительно к нам. Но как я уже сказал о финансировании судов, их количестве и нагрузке. Если бы сначала были решены эти проблемы, то они бы не тянули за собой все остальные.
— Что происходит, когда суд не может осуществить правосудие по ряду обстоятельств как: боевые действия, уничтожение административного здания, оккупацию и т.д.?
— Я уже дважды наблюдал ситуацию, как в народе говорят "государство наступает на одни и те же грабли".
Расскажу что я имею в виду. Рубежное было оккупировано дважды. В 2014 и в 2022 годах. Но по моему мнению, государство ничего не сделало, чтобы подготовиться к таким событиям. Никто не говорил об эвакуации документов и других вещей, не знали какой логистикой пользоваться и тому подобное.
На сегодняшний день суды не входят в перечень объектов критической инфраструктуры. Это показатель того как государство относится к нам. И соответственно этому, когда выключают свет, то он исчезает и в зданиях судов. А закон предусматривает, что любой судебный процесс должен фиксироваться техникой, которой нужно электропитание.
— Значит, судебное дело не происходит?
— Да, в связи с такими ситуациями судебный процесс не происходит и затягивается. А значит постоянно откладывается и от этого страдает человек. От нашей деятельности зависит защита прав и это особенно важно и во время военных событий.
— Знаете ли Вы как работают суды, которые находятся вблизи зоны боевых действий?
— Почти все судьи своей присяге не изменили. Но те единицы, кто это сделал - понесут уголовную ответственность. Другие же работают в условиях, которые есть сейчас. Примером может служить Херсонский городской суд, который не так давно возобновил работу. Возле него проходит линия боевых действий, которая влечет за собой кучу проблем, такие как: обстрелы, отсутствие бомбоубежищ, техники и тому подобное. И судьи качественно и своевременно осуществлять правосудие не могут.
Мне известно, что сейчас планируется возвращать еще 10 судей, которым пришлось сменить место работы из-за боевых действий. Но я понятия не имею как можно работать в условиях необеспечения надлежащей работы. Здесь я уже говорю не о событиях войны, а именно о предоставлении необходимого от государства. Элементарно нет компьютеров, принтеров, средств звукозаписи и видеозаписей для всех судей.
— Что будет с делами, которые судьи не успели рассмотреть на новом месте работы?
— Дела начинают рассматриваться сначала теми судьями, которые остались. А отсюда возникают проблемы, такие как: длительность действий, увеличение нагрузки, также на месте работы, куда возвращается человек нет условий для работы. У меня возникает вопрос: это что, эффективное решение проблем людей? Я считаю, что нет.
— Изменились ли основания, учет которых необходим для проведения судопроизводства с началом вторжения?
— Военное положение существенно не повлияло на осуществление правосудия. Но есть определенные особенности рассмотрения дел. Например, возможно проведение судопроизводства через сеть интернет и определенные приложения с качественной защитой. Также, если раньше судья объявлял приговор в 15-30 страниц, то сейчас разрешается - только конечную часть, где сказано виновен человек или нет. Еще есть несколько незначительных деталей, но в целом ничего не изменилось.
— Возможно ли дистанционное осуществление судебных процессов над людьми, которые находятся на временно оккупированных территориях?
— Оккупация не мешает украинским судам осуществлять рассмотрение дел без присутствия человека в судебном процессе. Конечно, это исключительные случаи, но они есть. Такая форма правосудия применяется в уголовных производствах. Например посягательство на независимость, неприкосновенность нашей страны.
— Угрожали ли за вынесенный Вами приговор?
— Вопрос угроз возникает периодически. Я думаю, что нет такого судьи, которому бы не угрожали. Это надо осознавать до того, когда ты мероприятий стать судьей. Потому что рано или поздно каждый будет сталкиваться или с угрозами или с предложением взяток. Второе - для меня это недопустимо.
— А относительно давления на судебную систему со стороны власти во время вторжения. Наблюдали ли вы такую ситуацию?
— Я не наблюдал такой ситуации. Но по закону, если кто-то вмешивается в деятельность судьи, то судьи сообщают об этом Высший совет правосудия и Офис Генерального прокурора. О количестве таких случаев и их содержание сообщает в своем ежегодном докладе Высший совет правосудия.
— Как Вы обеспечиваете прозрачность и объективность судебных процессов во время войны?
— Как и всегда. Ничего не изменилось. По общему правилу - любой судебный процесс должен происходить открыто. То есть каждый человек может прийти и послушать рассмотрение дела. Но есть случаи, когда это невозможно. Например - дела об усыновлении детей. Это делается с целью обеспечения тайны на эту тему.
— Что, по вашему мнению, изменится в работе судей после победы? Или чтобы вы лично хотели изменить?
— Я думаю, что будет многое зависит от самого государства. Мы сможем стать гораздо более эффективными для людей, если оно наполнит суды новыми работниками и обеспечит надлежащее финансирование. Это приведет к улучшению правосудия. Я этого очень ожидаю.
Читайте также: Руководитель Луганской областной прокуратуры Сергей Василина: "Работаем, чтобы привлечь к ответственности каждого коллаборанта"
