— По вашему мнению, археология - это о чем?
— Если брать настоящее, то археология имеет и политический подтекст. То есть то, что происходит сейчас на оккупированных территориях, все что говорит Россия о присвоении украинских земель - отражается и на археологии. Но именно в этом вопросе мы можем поспорить с оккупантами, потому что имеем безупречные доказательства, которые дают нам основания утверждать другое. Также - это очень интересная наука, которая позволяет исследовать прошлое не только в региональном, но и во всемирном контексте и имеет значительное влияние на историю.
— Вы занимались раскопками только на Луганщине?
Начиная с 90-х годов проводил исследования не только на Луганщине, а также участвовал в экспедициях Туркменистана, Швеции и достаточно много ездил по Украине. Опыта хватает.
— А что самого ценного и интересного вы находили за все время работы?
— Я исследую эпоху позднего камня, которая называется неолит. А также - энеолита. И в этом у меня есть открытия, которые достаточно существенно влияют на исторический процесс. До 2014 года работал в Крымском филиале института археологии. Во время исследований энеолитической стоянки Ардыч бурун, которая располагается между Алуштой и Судаком, удалось обнаружить остатки зерна пшеницы, которые датируются серединой четвертого тысячелетия до нашей эры. Установить возраст этого зерна смогли наши коллеги из Литвы, с которыми у нас продолжалось сотрудничество с 2004 года.
В 2014 году я приехал в Луцк, и жил там в течение двух лет. Вблизи города исследовал объект неолитического времени и тоже обнаружил остатки зерна пшеницы. Такие находки позволяют установить возраст появления земледелия в конкретном регионе. На Волыни это - 5300-5200 лет до нашей эры. Я могу гордиться этим, потому что помогаю развитию и наполнению нашей истории.
— Как вы понимаете насколько старый объект?
— Мы можем примерно датировать геологические слои. То есть смотрим на место раскопок и видим земную поверхность, ниже дерновый слой, дальше гумусовый, который может содержать находки 18-19 века. И по артефактам, которые мы обнаруживаем, и на основе типологического сходства можем определить к какому времени относится тот или иной памятник.
Например, если есть кремень, то мы смотрим на его типологические и морфологические особенности, а если он сопровождается керамикой, то смотрим на нее и именно по ее свойствам определяем время.
— Вы сказали, что также работали на Луганщине. Были ли вам найдены какие-то отголоски древних поселений этого региона?
— Луганщина, с точки зрения археологии, очень богатый регион.
Мы имеем бронзовую эпоху, стоянки палеолитического и мезолитического времени. Много поселений эпохи средневековья, особенно салтово-маяцкой культуры и эпохи неолита. Интересное поселение-крепость "Петрово-Донецкое", которое располагается между г. Счастье и Станицей Луганской. Счастье и Станицей Луганской исследовал археолог Максим Ключнев из Луганска. Нижние слои поселения датируются 13-14 веком, а крепость имеет отношение к 18 веку.
— А все же, какое поселение на Луганщине считается самым старым?
— Древнейшими считаются стоянки, которые были раскопаны киевским археологом Александрой Кротовой. Ямы (прим авт - Яма - археологическая стоянка каменного века). Говоруха, что недалеко от Луганска. Александр Горелик исследовал стоянку Рогалик, датируемую примерно 13-12 000 лет до нашей эры. Она находится возле села Петропавловка, что рядом с городом Счастье.
— Вы копали неолитическую стоянку и под Старобельском. Можете рассказать о ней?
— Да, это ранняя неолитическая стоянка. Она так и называется "Старобельск 1" и относится к так называемой ракушечно-ярской культуре, которая была выделена на Нижнем Дону. То есть она имеет происхождение - нижнедонское. Представители этой культуры в результате определенных процессов оказались в долине реки Айдар.
На сегодняшний день известно только два памятника этой культуры. Один из них уже упомянутый мною "Старобельск 1", другой - "Заневское 1". Вторая находится в Северодонецком районе, вблизи села Боровское. Как я сказал, это ранний неолит. Здесь появляется керамика, представители указанной культуры делают посуду, у них есть разнообразные и очень интересные орудия. Но они еще не знали земледелия и скотоводства. Это такая особенность, специфика неолита в нашем регионе.
Хронологические даты карбонов стоянки "Старобельск 1" свидетельствуют о том, что она существовала в период 5900 - 5800 лет до нашей эры.
— Какую культурную ценность несут уже найденные артефакты?
— Все артефакты имеют ценность научного и материального характера. После обработки я сдаю их в музейный фонд Украины. До вторжения в 2022 году артефакты отправлял в Луганский областной краеведческий музей в Старобельске. А сейчас часть материалов с Луганщины, которую не успел сдать - передал в научные фонды Института археологии.
— О перевозке музейных коллекций с Луганщины на территорию РФ. Как вы считаете, верно ли такое решение и чем оно угрожает археологическому наследию Луганщины?
— Пока мы не имеем четких подтверждений того, будут ли они это делать. Но все указывает на то, что культурные ценности будут вывезены на территорию РФ. Почему я так думаю? Потому что есть пример Мелитопольского музея, откуда в неизвестном направлении было вывезено скифское золото. На территории Луганской области есть достаточное количество музеев. Поэтому логично предположить, что когда ВСУ будут отбивать оккупированные территории, то россияне начнут вывозить все эти коллекции на свою территорию.
Надо также осознавать то, что согласно принятому 14 марта 2023 года закону в России, музейные коллекции были включены в федеральные реестры. Это означает, что все музеи и их коллекции охраняются в рамках федеральных законов. То есть Россия должна теперь обеспечить их сохранность. И отсюда мы имеем вывод: коллекции будут вывезены. А как это будет осуществляться, я не знаю.
— Есть ли у россиян интерес к артефактам и музейным коллекциям?
— Да да, не надо забывать то, что оккупированные территории на Луганщине были еще с 2014 года. Например, в самом Луганске несколько музеев, кроме областного краеведческого. Они также есть в высших учебных заведениях. Например, в Луганском национальном университете имени Даля хранилось достаточно большое количество артефактов. В Луганском национальном университете имени Тараса Шевченко - огромная археологическая и этнографическая коллекции, которые были включены в реестр памятников национального значения. И конечно, это не полный перечень.
На Луганщине есть над чем работать. И я думаю россияне не оставят это без внимания.
— Оккупанты хотят реконструировать мемориал "Острая могила" в Луганске. А под самой высокой точкой кургана расположено неисследованное древнее захоронение. Чем реконструкция угрожает археологическому наследию Луганщины?
— Я вам скажу больше - они уже его реконструировали. Меня больше интересует археологическое наследие. Россияне нарушили закон переделывая памятник истории. Более того, они начали вырубать деревья, расширять дорожки и делать освещение. Таким образом нарушили и памятник садово-паркового искусства. А если принимать во внимание то, что под "Острой могилой" находятся курганный могильник эпохи бронзы, а возможно и средневековья, то они еще раз нарушили законодательство. Неизвестно что там выкапывали, возможно древние могилы.
— А какая цель реконструкции россиянами "Острой могилы"?
— Сейчас Луганщиной и Донетчиной занимается российско-историческое общество.
И они таким образом проводят идеологическую обработку населения.
По сути, в новосозданном мемориале будет отражена последовательность так называемой советско-российской воинской славы в периоды с 1919 года до Второй мировой войны и далее с 2022 (начало полномасштабного вторжения) событий 2022-2023 годов.
Россияне, еще когда только оккупировали территорию Луганской области в 2022 году, сразу направили туда специалистов из Луганска для проведения "инвентаризации" краеведческих музеев. Они посмотрели, описали и внесли в свою базу данных все, что там находится. Наверное, это делалось и для того, чтобы потом вывезти самое ценное.
— А много ли людей занимаются незаконным проведением раскопок в Украине, так называемой черной археологией?
— Мы различаем людей, которые работают археологами и тех, кто проводит незаконные поиски. Их называем мародерами или грабителями. Они иногда любят обращаться в музеи или Институт археологии с вопросами по определению тех или иных артефактов. Конечно, мы не предоставляем никаких консультаций. Ведь те, кто занимаются незаконными археологическими поисками - враги государства. Находки они или забирают в собственные коллекции или же с целью перепродажи.
— Чем грозит война археологическому наследию Луганщины?
— У меня для вас плохие новости. Война нанесла большой вред для археологического наследия. Возьмем в качестве примера переправу возле Белогоровки. Россияне несколько раз пытались перейти на правый берег Донца. И возле места, откуда они начинали уходить, находится многослойное поселение "Перебойный 1". Мощность археологических отложений на этой территории иногда достигает 2 метров. Некоторые находки уже могут начаться с 10 сантиметров. А рытье окопов или прилет снарядов могут сильно разрушать объекты археологического наследия, а вместе с этим и шансы для будущих исследований.
Также линия обороны россиян, которая строится вдоль реки Красная. Около 60 километров от Сватовского района до Кременского. Эту всю территорию они порыли траншеями. Я даже не представляю сколько поселений или стоянок они разрушили.
— Получается, что бойцы ВСУ также находят артефакты?
— Да, таких историй достаточно много. Часто при разминировании находят металлические изделия: средневековые пряжки, части оружия половецкого времени, керамические казацкие трубки, посуду и тому подобное.
— А есть ли сейчас возможность проводить раскопки в Украине?
— На территориях, где ведутся военные действия, конечно, никакие научные исследования не проводятся. В 2023 году они проводятся в Днепропетровской, Полтавской, Черкасской, Одесской, Винницкой, Львовской, Ивано-Франковской и других областях, в основном в регионах правобережной Украины.
А на освобожденных территориях сейчас проводятся спасательные археологические работы.
— Как изменится археологические раскопки после войны. Реально ли будет продолжать работать и когда именно?
— Все зависит от того, какие боевые будут происходить в той или иной зоне. Если мы будем говорить о территории, где сейчас происходят тяжелые бои, например - Долина реки Жеребец в Сватовском районе, то здесь о каких-то исследованиях и речи идти не может. Будем мониторить ситуацию, смотреть на окопы и траншеи. А пока регион не пройдет разминирование - научная работа "заморожена".
— Есть ли у вас планы на ближайшее будущее и после победы?
— Я ученый секретарь института археологии и сейчас занимаюсь преимущественно бюрократической работой. Но надеюсь, что скоро откроется проект нацеленный на обследование зоны катастрофы Каховского водохранилища. В ближайшее время еду на археологическое исследование на территории верхнего Днестра.
После победы конечно имею желание вернуться на Луганщину и в Крым, для продолжения своих исследований. Надеюсь вернуться к привычному для меня ритму жизни.
Читайте також: Медова душа Сватівщини: багатогранна спадщина у реєстрі культури
