Медики, работающие на передовой, ежедневно спасают жизни защитников, выполняя свою работу под постоянными обстрелами и на грани физических и моральных возможностей. Они становятся свидетелями ужасных потерь, борются со стрессом, но продолжают выполнять свою миссию. Однако что кроется за их профессионализмом? Как война и потери сказываются на их эмоциональном состоянии?
В этом материале издание ТРИБУН собрало мнения фронтовых медиков, которые рассказали о своих эмоциональных переживаниях, моральном давлении, боли потерь и о том, что им помогает быть устойчивыми, несмотря на все ежедневные испытания.
Роксолана Винницкая “Ласточка”, медик эвакуации
Роксолана Винницкая “Ласточка”, медик эвакуации
Роксолана – коренная львовянка. По образованию – социальный педагог и практический психолог. Уже более восьми лет “Ласточка” волонтерит на фронте – помогает военным, гражданскому населению и, в частности, детям. В марте 2023 года девушка решила совместить свою жизнь с медициной.
“В марте 2023 года я прошла обучение от госпитальеров, вступила в добровольческий медицинский батальйон “Госпітальєры”, и уже в мае того года я поехала на свою первую ротацию под Авдеевку.
Я выбрала такую сферу деятельности, потому что я долгий путь прошла как волонтер. И когда началось вторжение, поняла, что могу сделать больше. И этим «толчком» для меня стали именно госпитальеры. Некоторых из них я знала, потому что помогала им как волонтер. Мне предложили пройти обучение, чтобы понять, смогу ли я морально и физически выдержать поездки на фронт как боевой медик. Я поняла, что не смогу, к сожалению, быть с ребятами в окопах и держать автомат, но я могу помочь спасать их жизни. И в марте будет два года, как я стала медиком эвакуации”, – рассказывает “Ласточка”.
Для Роксоланы быть медиком эвакуации – это не просто профессия, а настоящий долг. Как это – быть надеждой для тех, кто рискует своей жизнью? Об этом дальше рассказывает боевой медик:
“Быть медиком эвакуации и быть вообще боевым медиком для меня – это быть опорой, быть тылом, быть надеждой для тех, кто идет первыми в бой. Давать им понимание, что есть те, кто сделает все, чтобы они встретились со своими родными и были живы. Быть медиком эвакуации – не только о боли, слезах, смерти. Для меня это также о свете, о надежде и о любви, поэтому я помогаю врачам спасать наших воинов. Мы рискуем ради любви и благодарности к ним и к нашей стране”.
На войне есть моменты, которые остаются в памяти навсегда. Среди многих эвакуаций, ранений некоторые случаи запоминаются особенно четко. Один из таких стал для медика тем, что невозможно забыть.
“Больше всего мне запомнился случай, который произошел в эвакуационном автобусе «Австрийка». Я помогала мужчине, который потерял руку. Он был очень приветлив, открыт и позитивен, несмотря на свое ранение, и благодарен за то, что мы ему помогаем. И когда мы с ним разговорились, я узнала, что вся его семья – жена, дети – находятся в оккупации. И быть на передовой – было для него всем, потому что только так он мог сделать что-то, чтобы дойти до своих родных и увидеть их снова. Несмотря на все это, он был очень благодарен нам. И такие моменты для меня самые ценные, когда я просто вижу в глазах людей, которым мы помогаем, эту благодарность. В эти мгновения понимаешь, что ты на своем месте и все делаешь правильно”, – говорит медик.
Далее Роксолана отмечает, что когда ей становится морально сложно на ротациях, она всегда вспоминает об этом человеке и его истории. И поэтому она стремится сделать все возможное, чтобы такие люди вновь увидели своих родных.
“К счастью, у нас не было случаев, когда мы теряли раненых. Но конечно, все ротации влияют на эмоциональное состояние. Когда ты на работе, на фронте, то этого не чувствуешь, потому что нет времени об этом думать. А когда возвращаешься к гражданской жизни между ротациями, то война все равно остается с тобой в твоей голове. Я благодарна за то, что сейчас есть много организаций, которые помогают психологически восстановиться. В октябре я была на таком восстановлении, которое называется «Repower». Мы были 12 дней за границей и набирались сил, рассматривая мир, ездя на интересные кружки, тренинги, где с нами занимались психотерапевты. Я очень благодарна организаторам таких мероприятий, которые помогают всем структурам, причастным к фронту, ментально набираться сил”.
Опыт войны обостряет мировоззрение и меняет восприятие реальности. То, что когда-то казалось гибким, становится четким. Усиливается чувство справедливости и растет осознание собственной роли и цели. Об изменениях в своей личности “Ласточка” рассказывает далее:
“Изменилось то, что черты, которые были у меня, обострились: большая радикальность, четкое понимание "черного и белого» - «серого» для меня не существует. Также есть большая злость и ненависть к России, которая убивает наших людей, забирает наши территории и уничтожает нас как нацию. Также я осознала, кто я, что я делаю, почему я это делаю и какая у меня цель”.
Каждый, кто продолжает борьбу, имеет свою мотивацию. Для медика это личное – защита родных, дома и продолжение дела тех, кто уже не может бороться. Именно это дает сил не останавливаться, даже когда истощение берет верх.
“Силу мне продолжать дает моя гражданская и национальная позиция, любовь к Украине и моим родным. Я не хочу, чтобы Россия дошла до моего родного города. Также меня мотивирует то, чтобы продолжать дело моих собратьев, моих друзей, которые погибли, чтобы их жертва, которую они отдали, не была напрасной”, – говорит Роксолана.
Поддержка военных медиков со стороны общества растет – появляются программы помощи, обеспечения необходимым оборудованием и восстановления между ротациями. “Ласточка”, утверждает, что важно, чтобы эта поддержка была не только от отдельных инициатив, а стала сознательным выбором каждого, ведь без сильного тыла победа невозможна.
“Я считаю, что общество достаточно хорошо ценит работу медиков, потому что стало расти количество программ для помощи им – и это не только помощь медикаментами или амуницией, но и помощь эмоциональной разгрузкой медиков после ротаций. Конечно, хотелось бы, чтобы все общество было сознательным и понимало, какую цену отдают военные и медики. Сильный тыл – это самая большая помощь для армии. Без тыла и его помощи мы никогда не сможем выиграть эту войну”.
Василий Будз “Один”, тактический медик, инструктор
Василий Будз родился в селе Лимна, в Карпатах. Он получил образование в Украинском католическом университете по специальности “Социальная работа”. Темой тактической медицины Василий начал интересоваться в 2018 году после первого в своей жизни курса уровня СМС (боевого медика), который преподавался в рамках обучения в университете на 2 курсе.
“Нам должны были преподавать курс по гражданской домедицинской помощи. Однако так сложилось, что курс преподавал боевой медик Правого сектора и он дал нам нечто большее, чем базовые навыки. С тех пор тема военной медицины была для меня интересной, что-то на уровне с хобби. Я регулярно изучал что-то, впоследствии был в роли ассистента на курсах по тактической медицине. Поэтому, за время вторжения тактическая медицина была одной из тех сфер, в которых я что-то знал, поэтому я четко понимал, что могу быть полезным для победы.
С марта 2022 года я начал активно проходить различные курсы, которые были доступны в первые месяцы после начала полномасштабной войны. Курсы были как от различных «special forces» из Великобритании, США и т. д., так и от различных украинских специалистов. Наиболее качественным курсом в этот период был курс ТССС уровня СМС от ВРР на полигоне в Старычах. Его я завершил успешно. После этого курса сразу поехал на первую ротацию в зону боевых действий”, – вспоминает “Один”.
Василий работал два месяца в Бахмуте и в его окрестностях, получил опыт работы групповым медиком на медицинской эвакуации, а также в роли ассистента врача на стабилизационном пункте. Впоследствии, после короткого отдыха, мужчина вернулся в зону боевых действий и продолжил работу в стабпункте в Бахмуте на медэвакуации. Василий говорит, что таких выездов у него было несколько.
“Все выезды в зону боевых действий были на добровольных началах в составе различных добровольческих групп, а также подразделений ВСУ. То есть ездил «не оформленным», «под черным флагом», или «пиратил», как модно говорить в кругах добровольцев. Соответственно и денежного обеспечения я также никакого не получал. Через несколько месяцев такой работы стало понятно, что деньги понемногу заканчиваются, ведь качественное индивидуальное снаряжение и качественная одежда – не дешевое удовольствие. А кроме этого нужно еще было за что-то жить. Поэтому где-то с ноября 2022 года я начал работать в роли инструктора по тактической медицине уровней ASM и CLS, поскольку такая работа приносила хоть какой-то доход.
В течение 2023 года совмещал работу инструктором и выезды в зону боевых действий, все еще под «черным флагом». А с конца 2023 года по настоящее время полностью переключился на инструкторскую деятельность. Поскольку считаю, что своей работой как инструктор смогу спасти гораздо больше жизней, хотя и не непосредственно своими руками”.
Быть военным медиком – это о спасении жизни, несмотря на опасность, и умение держать эмоции под контролем в моменты, когда от этого зависит все. Василий говорит, что военная медицина требует не только профессионализма, но и невероятной стойкости.
“Быть военным медиком – это принять бешеную ответственность прежде всего. Во многих военных специальностях присутствует ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь тех, кто рядом, – собратьев и сестер. Однако в работе военного медика эта ответственность, как ни в одной другой, прослеживается очень четко. Ведь военный медик - это человек, который прежде всего борется за жизнь раненого, а свою жизнь часто ставит на второй план. Также военная медицина – это часто о хладнокровии. Это жизненно необходимый навык, ведь страх и паника могут стоить жизни как самому медику, так и тем, кого он пытается спасти”, – говорит “Один”.
Военные медики сталкиваются с морально тяжелыми выборами, ведь в условиях войны нужно принимать решения, которые могут повлиять на несколько жизней. О внутренней борьбе и ответственности, которая не оставляет даже после спасения, рассказывает медик, для которого каждый выбор имеет огромное значение.
“В работе военного медика считаю самым сложным – принимать трудные решения о приоритетности помощи раненым. В боевых условиях часто нет возможности спасти всех. Медик вынужден приоритизировать, решая, кого можно вытащить, а кого – нет. Это морально невыносимый выбор, но он необходим, чтобы спасти как можно больше жизней. Кроме этого, достаточно сложно находиться в постоянной ответственности за жизнь тех, кто рядом. Даже после спасения бойца остается страх: выживет ли он после эвакуации? Не допустил ли я ошибки? Военные медики часто испытывают моральное «бремя», даже если сделали все правильно”.
Они видят, как контрасты жизни и смерти сосуществуют рядом, когда между моментами борьбы за жизнь возникают более приятные мгновения, напоминающие о том, для чего это все.
“Больше всего запомнился момент одного осеннего дня. В моей голове – это как один кадр, а на самом деле в нем умещается вся жизнь. И не только моя. Из бронированной двери вытаскивают окровавленных бойцов. Рядом суетятся медики, ведь действовать надо быстро. Времени как всегда мало. В нескольких метрах лежат черные мешки. Некоторые даже не смотрят в ту сторону – там те, к кому не успели. И в тот же миг слышится детский смех. Возле обгоревшей машины моего экипажа у дороги играют дети. В одном кадре смерть и борьба за жизнь. Отчаяние и детскую беззаботность разделяют всего несколько шагов. И, возможно, ради этого все и происходит, – чтобы они могли дальше просто играть”.
Эмоциональная устойчивость – важная черта медика, но не менее важно понимание, когда нужно обратиться за поддержкой. Однако Василий говорит, что пока ему не приходилось обращаться за психологической помощью.
“Поддержкой психологов не пользовался за время своей работы. Хотя не могу сказать, что не было такой необходимости. Просто как-то еще откладываю своё эмоциональное состояние на задний план и стараюсь быть максимально включенным в работу. И это однозначно не «ок». Однако сейчас справляюсь самостоятельно и с помощью родных людей. Да и осознание того, что качественная работа со специалистами в психотерапии требует много времени и ресурса. А у меня его нет”, – отмечает мужчина.
Война уносит не только жизни, но и оставляет глубокие раны у борющихся и спасающих. Василий Будз говорит, что важно помнить, что поддержка на передовой должна быть не только словами, но и реальными действиями.
“Не знать, что такое война изнутри, – это привилегия. Но она налагает огромную ответственность. Поддерживайте тех, кто сражается и спасает. Делайте это конкретными действиями, а не пустыми разговорами. Помните, что за мирное небо кто-то платит свою цену, часто самую большую. И самое малое, что вы можете сделать – это не забывать о тех, кто борется и тех, кто стоит на защите каждого нашего дня. Их подвиг должен быть для нас постоянным источником благодарности и вдохновения, а память о них – неотъемлемой частью нашей культуры и истории”.
