В Мариуполе российское "восстановление" все больше напоминает не восстановление города для его жителей, а сложную схему перераспределения жилья: одни квартиры объявляют "бесхозными", другие — аварийные или недостроенные — предлагают людям компенсацию за разрушенные дома. А параллельно в городе быстрыми темпами строят новостройки, которые обычные мариупольцы вряд ли смогут себе позволить. ТРИБУН разбирался, как россияне "дарят" жилье потерявшим его мариупольцам.
Очередную волну обсуждений в соцсетях вызвало заявление так называемой "директора департамента капитального строительства Мариуполя" Яны Мирошниченко относительно дома на улице Горловской, 6. В видео она рассказала, что этот дом якобы будет восстановлен уже в августе 2026 года, а после этого начнется ремонт в квартирах.
Самое интересное в этом заявлении, что Мирошниченко назвала дом жилым и сказала, что коммуникации там работают. В то же время она не уточнила главного: действительно ли там сейчас могут жить люди во время ремонта и в каком состоянии находится здание не с той стороны, которую показали на официальном видео. Как это часто бывает в российских сюжетах об "восстановлении", зрителям показали лишь одну часть дома — ту, где видны строительные работы, которые, вероятно, проводились раньше. Но редакции удалось получить фото с другой стороны здания, и там картина совсем другая: огромные трещины в стенах, до сих пор не отделанные, выгоревшие квартиры, часть окон не вставлена.
Со стороны строительного техникума, который в видео оккупационных властей не показали, видно, что дом имеет признаки аварийности и требует серьезных работ, а не только косметического ремонта фасада.
Однако главной сенсацией для мариупольцев стало даже не это. Оккупационные власти планируют делать ремонт в квартирах этого дома, а часть из них — выдать в качестве компенсационного жилья людям, потерявшим дома в оккупированном Мариуполе, в частности тем, чье жилье было снесено. То есть людям, уже потерявшим свои квартиры, могут предложить жилье в доме, который сам выглядит как объект, нуждающийся в немедленном спасении.
Мариупольцы уже рассказывают о таких "предложениях":
"Горловская, 6 кв. 143. Распределили сегодня мне там квартиру. Жила район Стадион. Предложен был один вариант Горловска, 6 кв 143. Буду писать отказ" (стиль оригинала сохранен).
Другая жительница также сообщила об отказе: "Горловская 6 кв 128, написала отказ, поскольку дом в отвратительном состоянии не для проживания. Отбросили меня в последнюю шеститысячную очередь" (стиль оригинала сохранен).
Кстати, вот техническое заключение по дому на Горловской, 6 от самих россиян:
По результатам обследования здание сочли аварийным: специалисты зафиксировали сквозные пробоины в наружных стеновых панелях, разрушение отдельных участков перекрытий, аварийное состояние кровли, выбитые окна и последствия пожаров — огонь задел около 85% площади сооружения. То есть речь идет не о мелких недостатках после ремонта, а о доме с серьезными повреждениями, куда людям фактически могут предлагать заселяться как на «компенсацию».
Если же Горловская, 6 еще официально не завершена (как минимум фасад дома), то стоит посмотреть другие примеры домов, которые оккупационные власти по планам уже давно должны были отремонтировать. Один из таких – трехэтажный дом на улице Владимирской, 14.
Официально его должны были сдать еще в конце 2025 года в четвертом квартале. Но фото, которые есть в распоряжении редакции, показывают состояние здания уже в 2026 году: по словам мариупольцев, строительство давно приостановлено, а третий этаж так и не появился.
Отдельно редакция получила документы по двум домам на улице Владимирской — №12 и №14, на которые было запланировано потратить в общей сложности 50 миллионов рублей, из которых 30 миллионов уже потрачено. В то же время результат, видимый на фото, трудно назвать завершенным ремонтом.
Рівень абсурду з так званим компенсаційним житлом добре видно й на прикладі будинку на вулиці Маміна-Сибіряка, 43. Мешканці Маріуполя розповіли, що 70-річній жінці, яка є лежачою людиною з інвалідністю, має цукровий діабет першого типу, видалену нирку та перелом шийки стегна, запропонували квартиру на другому поверсі цього будинку — квартира 5, перший під’їзд. Але, за словами родини, будинок фактично не готовий: поверхи недобудовані, покрівлі немає, прольотів немає, простінка також немає, будівництво заморожене вже понад пів року.
На фото видно, что в доме не вставлены даже окна. То есть людям, которые потеряли жилье и годами ждут компенсации, могут предлагать не квартиру, а адрес в недострое. Параллельно возникает другой вопрос: как именно оккупационные власти определяют так называемые бесхозяйные квартиры? По словам мариупольцев, представители оккупационных властей все чаще заходят в дома и клеят на двери квартир сообщения с требованием явиться в "администрацию" и подтвердить право собственности на жилье.
Людей возмущает, что такие объявления фактически не имеют нормальной юридической силы: у них нет ответственного лица, подписи, а иногда и четкой процедуры. Еще одна важная деталь – даты на таких сообщениях могут быть указаны задним числом. То есть объявления наклеивают уже с фактически просроченными сроками, и таким образом оккупационные власти оставляют за собой возможность внести квартиру в список "бесхозного" имущества. Один из примеров – дом на проспекте Победы, 113. Он был частично разрушен, россияне проводили там восстановительные работы, и снаружи дом выглядит как такой, в котором можно проживать.
К сожалению, фото или видео изнутри получить не удалось. Но есть фото объявления, из которого видно, что очень много квартир объявили квартирами без хозяина.
В одном из местных чатов писали, что большинство людей могут даже не знать, что их квартиры уже объявили "бесхозными". Это особенно опасно для тех мариупольцев, которые выехали из города из-за боевых действий, оккупации, потери работы, опасности или невозможности жить в разрушенном доме. Человек может годами считать, что имеет квартиру в Мариуполе, а потом узнать, что его имущество уже включили в список «без хозяина», потому что он физически не смог явиться в оккупационную администрацию в нужный срок — или даже не знал, что такой срок существует. И на этом фоне особенно показательно то, что ресурсы для строительства у оккупационных властей есть. В Мариуполе за годы оккупации появляются все новые жилые комплексы. Новостройки россияне строят очень быстро, были даже случаи, когда строительство не прекращалось ночью.
То есть техника, рабочая сила, материалы и деньги есть. Однако эти ресурсы не спешат вкладывать в полноценное восстановление домов, где жили обычные мариупольцы. Потому что из таких домов оккупационные власти фактически ничего не получают. Вместо этого новостройки можно продавать, запускать под ипотеку, зарабатывать на квадратных метрах и создавать красивую картинку "нового Мариуполя". Проблема лишь в том, что обычные люди, лишившиеся жилья, годами снимают квартиры или получают предложения в аварийных и недостроенных домах, вряд ли могут позволить себе эту ипотеку. Примером такой ситуации есть дома на бульваре Богдана Хмельницкого. На фотографиях 2023 года видны разрушенные дома, пострадавшие от боевых действий и прилетов. Тогда эта часть города была одним из многочисленных символов разрушений, понесенных Мариуполем.
Однако сегодня на этом месте уже построен новый жилой комплекс "Аура". Именно здесь оккупационные власти планируют реализовывать ипотечное жилье, в то время как жильцам разрушенных домов нередко предлагают квартиры в аварийных или недостроенных объектах.
О том, что квартиры в новом комплексе предназначены для продажи в ипотеку, свидетельствуют полученные редакцией каталоги с планировкой квартир.
В них указаны условия приобретения жилья, в том числе ипотечные программы под 2%. Фактически получается парадоксальная ситуация: на месте разрушенных домов возводят современные жилые комплексы для продажи, тогда как люди, лишившиеся жилья в результате войны, годами ждут компенсации или получают предложения заселиться в дома, которые сами нуждаются в восстановлении.
В результате в городе формируется циничная система: старое жилье можно объявить ”бесхозяйным”, разрушенное — заменить сомнительной компенсацией, аварийный дом — показать с правильного ракурса, недостройку — записать как будущее жилье, а новостройку — продать у тех, кто имеет деньги. На официальных видео все смотрится как восстановление. В реальности же мариупольцы продолжают доказывать право на собственные квартиры, отказываться от опасного ”компенсационного” жилья, ждать ремонта годами и смотреть, как рядом быстро растут строящиеся дома не для них. Главный вопрос остается открытым — для кого на самом деле россияне отстраивают Мариуполь, если местные в этом восстановлении все чаще остаются без дома.
