Татьяна Свиридонова родилась в Мариуполе, но давно живет в Гостомеле. Женщина вместе с мужем и дочерью переехала в город 18 лет назад. Ее муж работал на телевидении, а она - в книжном магазине в Буче. У них была обычная жизнь, пока в стране не началась полномасштабная война.
Изданию ТРИБУН Татьяна рассказала о первых днях войны, эвакуации из Гостомеля, возвращении домой после деоккупации и воспоминаниях о родном Мариуполе.
Утро 24 февраля
Я не очень часто читала новости, но накануне 24 февраля начало появляться много тревожных новостей и я забеспокоилась. Вместе с семьей мы собрали 3 тревожных чемодана на всякий случай. Мы положили какие-то лекарства, документы, зубные щетки и т.д. Я обычно на ночь выключаю Интернет, но почему в ночь с 23 на 24 февраля этого не сделала.
В четыре утра мне пришло сообщение в Вайбере от знакомой, живущей за границей. Она написала: "Как вы? В Украине началась война". Мой муж должен был ехать в Киев на работу очень рано. В 6 часов он пошел к остановке маршрутки, а в 6:30 прилетело в военный городок. Мы живем рядом с аэродромом "Антонов" и воинской частью. Он сразу вернулся домой. Самой страшной в тот момент для меня была мысль, что я разбужу своего ребенка словами: "Сашенька, просыпайся. Началась война".
Мы начали смотреть новости и поняли, что этот ужас происходит не только у нас. Где-то в 11 часов муж открыл окно и мы увидели вертолёты - те самые, которые все видели в новостях. Сразу закрыли дверь во все комнаты и уселись в коридоре на полу. Тогда с аэродрома и воинской части начали стрелять по вертолетам. Три часа сидели на полу, потому что на улице было очень громко. В тот момент, когда все затихло, мне написал мой руководитель. Он живет в Ирпене и сказал, чтобы при первой же возможности мы шли к нему. Потом пролетели два наших бомбардировщика. Они сбросили бомбы на взлетную полосу, чтобы не мог высадиться российский десант. Все стихло и мы пошли в Ирпень.
Эвакуация из города
Пошли через Бучу. На железнодорожном вокзале присели немного отдохнуть, а через минут 15, как мы пошли дальше, туда прилетело. Но мы все-таки дошли до Ирпеня. Уже в первый день мы видели, как над Гостомелем поднимаются черные клубы дыма. С каждым часом становилось все громче. Мы сидели в подвалах, периодически уже начала исчезать связь, однако до 2 марта у нас еще держалась связь с Мариуполем. Тогда я в последний раз поговорила с мамой, которая была в городе. А 4 марта пропала связь и в Ирпене.
Мой муж услышал по радио, что в Романовке есть эвакуационные автобусы, и мы пошли в эту деревню. Так случилось, что мы шли по открытой местности, даже леса не было. Шли под сильным минометным обстрелом, снаряды летали над нашими головами. Мы пришли в Романовку.
Там были наши военные и очень много иностранных журналистов с камерами. А мы были очень грязные, голодные, испуганные, потому что полторы недели просидели в подвале, почти не вылезая оттуда.
Рядом все летало, свистело и я видела, как сильно волновались наши военные. Они подбегали к нам и прикрывали. Автобусов не было, только машины. Всех людей сажали в эти машины и везли в Киев. Когда мы приехали, к нам сразу подбежали люди, давали воду, зарядные устройства. Они спрашивали, чем нам помочь.
На время я осталась одна. Дочь пошла давать интервью иностранным журналистам, а муж тоже куда-то ушел. Ко мне подошел водитель автобуса и говорит: "Куда вам?" А я сказала как есть: "Я не знаю, нам некуда". Он ответил: "Тогда садитесь ко мне. Я знаю, куда вас отвезти". Он отвез нас в какую-то Церковь и оттуда волонтеры развозили людей в другие города Украины.
Нас увезли в Ровно. Мы сидели в багажнике, на канистре с бензином, сидели очень плотно. Кто-то из людей молчал, кто-то пытался о чем-то говорить, а кто-то плакал.
Мы выехали в Ровно, а затем в село Львовской области. Уезжать за границу мы не хотели, поэтому приняли решение остаться в Украине. В тот момент очень тяжело было оттого, что не было связи с Мариуполем. Я смотрела новости и знала, что там происходит. Общая информация была, но какой-либо информации о родных не было.
Моя мама стала другой
У нас началась жизнь в телефоне. Я постоянно искала все объявления, искала волонтеров, которые вывозили людей из Мариуполя. Подавала запросы в государственные и негосударственные службы розыска людей, но безрезультатно. Только в начале апреля мы узнали, что мама жива. В мае нам удалось вывезти ее.
Последний раз я ее видела в декабре 2021 года, а в мае к нам приехал совсем другой человек. Она была в ужасающем моральном и физическом состоянии. Сразу начали водить ее по больницам, пытались отвлечь, создать комфортные условия. Но это не помогало: она постоянно говорила, что хочет домой.
Мама понимала, что города нет. Ей тяжело было об этом думать. В ноябре она не выдержала и скончалась. В этот день также была массированная ракетная атака. Не было ни связи, ни света, ничего. Я не могла вызвать даже скорую. Мы кремировали маму, сейчас она с нами. Я жду, когда Мариуполь освободят, и мы отвезем ее домой, как она хотела.
Возвращение домой
В эвакуации мы были два с половиной месяца. Вернулись в конце апреля. Как только город освободили, мы сразу начали собираться домой. Хотя нас все останавливали, говорили, что пока туда нельзя. В начале мая мы смогли попасть в Гостомель. То, что мы увидели, было ужасно. У нас месяц жили оккупанты. Они все украли, разбили. Наш дом стоял на линии огня, поэтому окон, дверей не было. Эти военные просто ногами били по мебели, разбили унитаз, вынесли всю технику, даже стиральную машину.
Сначала была радость, что дом уцелел, но ощущения дома не было. Все было чужое. Мы выбросили все подушки, одеяла и так далее. Затем начали возвращаться наши соседи. Но они также не могли находиться в квартире. Все выходили на улицу, садились во дворе и долго вместе там разговаривали. Было ощущение, что ты не дома, а в какой-то плохой гостинице. Потребовалось много времени, чтобы снова чувствовать себя как дома.
Воспоминания о родном городе
Я не смотрю видео и фото из Мариуполя. Я не могу этого сделать. Если случайно вижу какое-нибудь видео, то сразу его выключаю. Для меня он навсегда останется красивым. Я стараюсь не думать о том, что с ним сейчас. Когда я представляю его, вижу снег и драмтеатр. Он всегда был очень красив, празднично украшен. Я встречаюсь со своей старой знакомой и мысленно гуляю по центральным улочкам.
Я верю, что Мариуполь со временем будет гораздо красивее, чем был, но это не будет город моего детства. Не будут такими же те улочки, по которым я ходила. Воспоминания о нем останутся на фото, мы будут их показывать детям, внукам и расскажем, как было на самом деле. Эти воспоминания – большая часть нашей жизни, а Россия это все у нас отняла. Они не имели никакого права на это.
Авторка: Єлизавета Бережна
