Луганчанин Константин Скоркин - журналист и активист. В Луганске он с друзьями проводил акции, например, шествие по центру города с иконой Виктора Януковича. Какова цель? Об этом читайте далее в материале. Уехав из родного дома после начала войны на востоке Украины в 2014 году, Константин несколько лет жил в Москве и продолжал работать в СМИ.
Изданию ТРИБУН мужчина рассказал о культурной жизни Луганска до войны, жизни в России и работе в журналистике на грани ареста.
- Для опровержения или подтверждения мнения о том, что в Луганске не было культурной жизни до 2014 года, расскажите, как жители проводили свое время?
- Как луганчанин, я могу уверенно сказать, что это бред. Я работал в организации "Стан". Был ее соучредителем. Сначала это было литературным объединением, а дальше - общественной организацией, которая занималась культурными проектами на Донбассе. Помню, как мы организовывали визит украинских писателей в Луганск. Мероприятие проводили в здании театра. Зал был полностью заполнен людьми, а стулья ставили даже в проходах. Был аншлаг. Спрос на украинское слово в моем городе был колоссальный.
- Также вы историк. Какие ваши любимые исторические места в Луганске?
- Многие места люблю. Например, наш памятник Шевченко, который стоит до сих пор. Это меня очень удивляет. Думал, что оккупанты его сразу снесут. Там был наш Гайд-парк, где мы собирались вместе еще в мирные времена. Луганск - это место политических и исторических преобразований. Здесь происходят события, которые меняют ход истории. Потому что дальше там начался луганский Евромайдан, а после - оккупация.
- После событий Оранжевой революции в 2004 году вы начали заниматься журналистикой. С чем связан интерес к этой сфере?
- Да, я начал заниматься журналистикой в 2004 году и писал для местных изданий, например, для "Реальной Газеты". Я жил активной общественной и журналистской жизнью в Луганске между 2004 и 2014 годами и горжусь этим. Потому что случалось много возможностей уехать из города, но мне было интересно жить именно там. Вот этот межреволюционный период был важной частью моей жизни. Он был связан с попытками европеизации города, которые, к сожалению, не удалось осуществить. Все мои усилия не были напрасными. Но я проиграл, потому что сейчас нахожусь в другой стране, а хотел бы - в Луганске.
- Как журналист, интересующийся политикой, наблюдали ли вы развитие событий в сторону войны, которая началась в 2014 году?
- Да, потому что было большое влияние России на наш регион. В частности через СМИ. И местная элита - предатели и коллаборационисты, которые не сдерживали этот натиск. Была большая доля людей, которые не поддерживали Майдан, но были и многочисленные проукраинские протестанты. Именно на них было довольно жестокое давление со стороны органов власти.
- До 2014 года вы проводили акции в Луганске, среди которых - "икона Януковича" и "Тайная вечеря по-лугански". Расскажите о них.
(Улыбается) - Это мой друг Слава Бондаренко сделал икону Януковича в коробке конфет "Свиточ" с целью протеста против личности политика на Донбассе. А я, в свою очередь, помог ее популяризировать. А "Тайная вечеря по-лугански" - это перфоманс, пародия на культ московского православия по картине Леонардо Да-Винчи "Тайная вечеря". Мы были противорелигиозные ребята, поэтому не боялись таких тем.
- У вас была такая жажда проводить подобные акции, хотя на тот момент, как вы сказали, уже предвидели нападение россиян. Не было ли страшно?
- Мы были свободны и нам было весело. Хотелось раздражать тех людей, бросать им вызов. Страшно не было.
- Также у вас есть канал "Занимательное донбассоведение" о Донбассе до событий 2014 года. С какой целью вы его создали?
- Кстати, этот термин "Донбассоведение" придумал мой друг Андрей Дихтяренко. Я ему благодарен за это. Мне было интересно популяризировать историю Донбасса. Потому что считаю, что сейчас она очень порочит. Хочу, чтобы люди знали мою Родину, которая является большой частью Украины. А телеграмм-канал - очень удобный инструмент для этого.
- А не хотели бы вы добавлять посты с событиями после 2014 года?
- Я хотел бы, чтобы это был не политический, а исторический канал в первую очередь. Мне часто хочется выложить что-то о современных событиях, но я сдерживаю себя. Если бы писал о политике - имел бы большую аудиторию, но мои принципы выше. По моему мнению, если бы люди знали историю Донбасса, - больше бы ценили то, что имели. Моя миссия - просветительская.
- Вы, украинский журналист с востока, оказались в Москве. Как это произошло?
- Из Луганска я уехал в апреле 2014 года в Киев. А потом встретил девушку, антипутинскую оппозиционерку, которую очень полюбил. Она была из России. Впоследствии мы вместе переехали в Москву. Я очень переживал, когда туда ехал. Были серьезные допросы на границе, но это просто большая любовь, я не мог поступить иначе.
- В Москве вы также работали журналистом. Не было ли страха вернуться к своему делу из-за конфликта между странами?
- Да, я работал журналистом, но в тех организациях, которые не связаны с Российским государством. Сейчас это те, которые называются иноагентами или нежелательными организациями. Например, американская организация Carnegie, Meduza, Insider. Там, в Москве, я тоже писал о политике и о событиях российско-украинской войны.
- Страшно было писать на политические темы в России?
- Конечно, было страшно. Я переживал за свою семью. Каждый день ждал, что буду арестован или мне будут угрожать. Но, к счастью, этого не произошло. Хотя в своих высказываниях я не сдерживался.
- А не было ли у россиян к вам неприязни как к украинцу?
- Смотря с какой стороны. Например, в кругу общения все было более чем с уважением. Но это сообщество очень маленькое. Российская власть всегда поощряла ксенофобию и шовинизм, поэтому было много бытовой украинофобии от соседей или случайных людей. У меня выразительная украинская "Г", поэтому периодически слышал о "хохла" от агрессивных незнакомцев.
- С каждым днем влияние российской пропаганды только усиливается. А чувствовали ли вы подобные изменения на себе во время жизни в Москве?
- Мои политические взгляды и мысли ни разу не менялись. Я тверд в своих украинских и антипутинских позициях. Пропаганда - она масштабная. Это их большая фабрика. Но я жил вне ее.
Иногда мне кажется, что все мы, кто жил в России с аналогичными моим взглядами, - занимались самообманом. Мы считали, что война невозможна, а вторжение президента РФ в Крым - это его "подвиг" на годах старости для того, чтобы войти в историю. И так считали многие люди - и россияне, и украинцы. Но в этом и была наша ошибка. И нам, и Западу нужно было бороться с ним еще тогда, в 2012 году, после того, как он фальсифицировал выборы.
- Относительно полномасштабного вторжения в 2022 году. Как вы узнали и когда приняли решение уехать?
- Узнал как и большинство, из новостей. До этого дня у меня не было информации о вторжении, потому что Путин принял это решение в последнее время. Знал, что будет большое обострение на Донбассе и возможные удары по украинским базам на Азовском и Черном морях. Но в то что президент РФ настолько сумасшедший было трудно поверить в 21 веке. Мы его все недооценили. В марте того года я уехал из России, потому что меня предупредили об опасности, которая мне угрожала. Поехали в Словакию, а затем в Великобританию.
- А чем занимаетесь сейчас?
- Работаю журналистом, и поддерживаю отношения и с украинским, и с антипутинским российским сообществом, считаю себя эмигрантом и из Украины, и из России, хотя для многих такая позиция неприемлема, понимаю.
- Что, по вашему мнению, будет с Луганском после окончания войны? И хотели бы вернуться домой?
- Сейчас Украине нужно больше помощи со стороны Запада. Следует учитывать и свои, и чужие интересы. Но в то же время многие западные страны не до конца понимают, что без поддержки Украины следующими будут именно они. Я считаю, что сейчас идет вторая Холодная война. А на счет Луганска - его судьбу должны решать те, кто там воюет. Конечно, я бы хотел приехать, посмотреть, что произошло с городом, но жить... не знаю.
Читайте також: “Я отримую велике щастя, коли рухаюся у своєму напрямку”, — рубіжанин Ігор Бондаренко
