Сергей с позывным "Тарзан" сейчас занимает должность главного сержанта роты "Гидра" 2-го механизированного батальона 3-й ОШБр. Он родился в селе Кудряшевка и впоследствии жил в Рубежном. Там занимался тренерством, музыкой и весной 2022 года собирался поехать на открытие байкер-феста на собственном мотоцикле. Но российское вторжение изменило планы мужчины и он принял решение сначала патрулировать город с группой неравнодушных спортсменов, позже присоединился к ТРО 111 бригады 110 батальона, а затем - к 3-й ОШБр.
В интервью изданию ТРИБУН Сергей рассказал о сложностях ведения боевых действий, мотивации военных и объяснил почему обмундирование бойцов стоит таких денег.
- Раньше вы были в байкерских компаниях. Как по мне, люди, которые вели бурную жизнь, попав в армию, чувствуют в этом что-то свое. По вашему мнению, так ли это?
- Я, можно сказать, проживал свою жизнь с байкерскими компаниями, ведь большинство времени проводил на фестах с единомышленниками. В основном я только начал вливаться в этот круг. Приобрел себе мотоцикл и весной собирался поехать на открытие сезона на байк-фест на собственном мото. Но началось вторжение - и все, что у меня было, осталось на оккупированной территории. Также я занимался и музыкой. Мы выступали на сцене, но это лирика. Не жалею, что сейчас нахожусь здесь и защищаю свою землю.
- Интересно о музыке. На каком инструменте вы играли?
- Вообще я барабанщик, играл на бонго, кахон - интересные инструменты для меня оказались, колоритные. С товарищами выступали на различных мероприятиях, фестивалях. Было круто. Я и себе приобрел ударную установку и когда было время - в будние дни около обеда, а не утром или вечером - пытался играть. Но находились такие соседи, которые все же обращались в полицию из-за шума, поэтому пришлось прекратить деятельность и продать установку.
- Когда вы присоединились к армии?
- Российское вторжение изменило полностью мое видение военной службы. Меня окружали ребята, которые ничего не понимали в этом деле, поэтому я взял на себя ответственность быть рядом с новоприбывшими и в некоторых моментах им помогать. Ведь я уже имел определенный опыт - в свой 21 год подписал контракт и попал в 93-ю бригаду.
Несколько первых суток после 24 февраля в Рубежном полностью отсутствовало военное руководство. Они эвакуировались уже на второй день. Встал вопрос того, чтобы самостоятельно строить какое-то ТРО. Мы не имели и оружия, поэтому брали то, что находилось под рукой: травматы, газовые баллончики, наливали коктейли и патрулировали город.
Вскоре началось мародерство. Тогда поймали много преступников. Один из них - парень из детдома Северодонецка, который ограбил магазин мобильных телефонов. Это было ночью. Мы не знали, куда его девать. И очень удивились, когда в тот момент неподалеку нашелся один полицейский, который и забрал парня. Продолжали патрулировать город, пока не встретились уже с патрульной полицией, которая вернулась в Рубежное.
Позже было понятно, что город готовится к обороне - заезжали ВСУ с военной техникой, и мы решили присоединиться к уже реальной ТРО. Но искали ее в близлежащих городах, ведь в Рубежном нам это сделать не позволили - когда мы пришли в военкомат, нас буквально прогнали под стволом автомата, указывая на то, что мы похожи на мародеров...
- В каком городе вы присоединились к ТРО?
- В Лисичанске мы нашли тероборону и 13 марта я впервые потерял своего собрата... он умер буквально у меня на руках. Сейчас мы наконец подписали петицию о предоставлении ему Героя Украины. Его зовут Роман Гуцул, он также рубежанин.
- Сейчас, перед тем, как присоединиться к защите страны, бойцы проходят многомесячные учения. А было ли у вас время на подготовку к ведению боевых действий?
- Нет, тогда на это не было времени. 4 марта я подписал документы, 6 - поехал в Рубежное с группой на картонно-тарный комбинат. Там были довольно жесткие бои. Нас сменила другая группа, а мы доукомплектовали рубежанскую ТРО. Вот я и попал туда, куда хотел с самого начала. Судьба свела.
Впоследствии мы заняли оборону другой части города - от трассы до Кременной. Наступление россиян состоялось настолько быстро, что наш план действий менялся ежеминутно. Нас обстрелял миномет и именно в тот момент ранило в шею Романа Гуцула. Еще тогда мы не знали, что делать в таких ситуациях. Поэтому сейчас делаем большой акцент на осведомленности бойцов в оказании медицинской помощи.
- Вы также получили ранения. Где это было?
- Это уже было после того, как мы побывали на определенных участках фронта. Лисичанский нефтеперерабатывающий завод, дальше Золотаревка, Шипиловка и Белогоровка - где меня и ранило.
Мы должны были сдержать нашествие из Шипиловки на Белогоровку, чтобы наши вышли из Лисичанска. Дорога на Северск была единственной, которая оставалась для выхода
В Шипиловке со стороны Лисичанска враги прорвали фронт и продвигались в наш тыл. Тогда группы ВСУ начали сниматься и хаотично покидать свои позиции. Стояла задача отойти на определенный участок фронта и занять новые позиции, удерживая оборону. Я был в должности командира пулеметного отделения роты огневой поддержки. Одной из задач, которая стояла передо мной, - выбрать бойца и отдать его в ту или иную часть, где не хватало пулеметчика. За каждого молился как за собственного сына.
Далее из Белогоровки мы откатились на Северск. Нам поступил приказ, что определенную группу нужно отправить на зачистку Белогоровки. Поэтому из моего подразделения нужно было 2 пулементика, а из другого - 2 гранатоментика.
Приехали в Белогоровку, я увидел своего командира на позо "Туман", который руководил операцией. Он собрал группу из 24 человек и отдал мне приказ спуститься вниз, вглубь села к повороту, разгруппировать по местам бойцов и закрыть опасные направления гранатометчиками, чтобы можно было обеспечить прикрытие этой группе и, в случае чего, их безопасный отход.
Спустились мы в темноте к конечной точке. Я дал приказ одной группе окопаться правее меня в 800 метрах. Через некоторое время их обстреляли. Я не собирался еще раз сказать им идти туда же, поэтому они заняли позиции рядом. Впоследствии услышал, что приближается вражеская техника и начал работать танк в зоне моей ответственности. Я чувствовал, что будет что-то страшное... Главное - не паниковать.
Тогда я заметил дрон, который видел наши позиции, на которых было реально много людей. По нам начал интенсивно работать танк. В один момент небо стало светлым от боеприпасов. Произошел удар. Некоторые бойцы были с ранениями. Мой товарищ, отец друга, из позо "Инкассатор" также получил ранение в ногу. Ему вырвало кусок кости. Мы пытались ему помочь - бандажом зафиксировали конечность. Один остался под завалом, он был также 300 - сломал ребра. В тот момент я и получил ранение. Но какого-то страха и боли не чувствовал. Все делал автоматически. Ребята не понимали, как я говорю с ними, когда по телу течет кровь...
Но если бы это железное создание почувствовало запах крови - начал бы еще интенсивнее тушить нас снарядами
Мы вышли, успешно эвакуировались. Все остались живы. Из меня достали 6 осколков в Бахмутской больнице и только вечером я почувствовал боль. Также 6 осколков из меня достали в Днепре, еще 3 в Виннице, а 2 - остались со мной теперь на всю жизнь.
- Слышала, что бои в городе вести сложнее, чем в лесу. Так ли это так?
- Да, в городских боях сложнее находиться. Здесь большую роль играет ландшафт. Есть определенные фортификационные сооружения, которые строятся в посадке: блиндажи, ходы, благодаря которым выстраивается маленький городок в земле. А в городе мы не можем выкопать землянку или что-то подобное. Ведь там высокая интенсивность боя.
Когда мы работали в Рубежном, например, там везде были бетон и асфальт. Трудно что-то выкопать. Часто камни отлетают рикошетом прямо в тебя. В городе также малая видимость из-за зданий. В Авдеевке было сложно - один дом был наш, а следующий - уже вражеский. Чувствовалось определенное непонимание того, где наша линия обороны. Ведь легко зайти с другой стороны здания - и ты уже в тылу.
"В поле" легче. Я могу знать, что до перекрестка или до конца посадки наша территория, а остальная - захвачена врагом. Лес - наш, поле - вражеское. Есть четкие грани.
- Сталкиваетесь ли вы сейчас с проблемой нехватки людей в армии? Много ли сейчас присоединяются к 3-й ОШБр по собственному желанию?
- Тенденция мобилизованных уменьшается ежедневно. Мотивация зависит от человека. Нельзя его мотивировать, но можно подсказать, как действовать. Конечно, хотелось бы увеличить количество личного состава.
Я не пренебрегаю человеческими жизнями. Сейчас я выполняю обязанности главного сержанта роты. Моя задача - научить личный состав через сержантов взводов и сержантов отделений. Управляя командным составом, можно научить любого.
Мотивации учиться бойцам добавляет желание жить
Ребята могут к нам прийти даже не имея понимания, что такое оружие и как с ним обращаться. Конечно, хотелось бы видеть в своем подразделении мотивированных ребят и девушек.
- Некоторые гражданские не понимают, почему для обмундирования бойцов требуются большие суммы. Расскажите, почему каски, плиты, рюкзаки, которые необходимы, стоят так дорого.
- Это больной вопрос. Люди, которые приходят в армию, хотят получить лучшее обмундирование и оборудование, чтобы чувствовать себя удобно. Для этого нужно не так много, но и не мало. Расскажу на примере итог. Есть мягкие, есть закрытого типа, есть открытого, жесткие. Заключается вопрос: во время штурма или обороны позиций куда удобнее и быстрее будет пихать человеку магазин от оружия или ту гранату драгоценную? В мягкую или твердую подсумок? Конечно те, которые удобнее, стоят несколько больше. Но от этого зависит не только комфорт бойца, но и скорость выполнения действий, в результате чего - его жизнь в прямом смысле.
Мы много необходимых вещей покупаем за свой счет. На каждую зарплату. Я не отрицаю, определенные вещи нам выдают от государства. Но во время штурмов у нас есть потери, разрушения, порча вещей. Все это нужно быстро восстанавливать.
Также, когда боец попадает в больницу на операционный стол, для оказания помощи на нем разрезают все: лямки каски, шлейки бронежилета, одежду и тому подобное. А для того, чтобы получить новые вещи, военному надо подождать, пока на него поступит накладная о том, что он нуждается в оборудовании. В это время у нас в приоритете стоит обеспечение этого человека. Ему нужно брать и что-то с собой. Тот тепловизор или ту же радиостанцию. Много нюансов, которые мы покрываем за свой счет.
Если мы хотим метко стрелять - нужны калиматоры. В отделении нас 10 человек, во взводе - 30, в роте - 100. И на каждую роту надо 100 калиматоров как минимум. Один стоит 5-10 тысяч. Надо такой, который не будет сбиваться во время вибраций или температурных нагрузок.
Приборов ночного видения - ПНВ - на всех не хватит также. Но когда он у тебя есть, можно нацепить ЛЦВ и ночью стрелять по целям. ПНВ стоит 220 тысяч гривен примерно. Есть за 150 тысяч - он немного примитивный, но "Белый фосфор" намного лучше. Он удобнее в темное время суток, даже когда ты ведешь машину ночью или просто перемещаешься между позициями или выслеживаешь врага. ПНБ многое решает.
Важно, чтобы люди донатили. Именно если видят сборы для восстановления ребят. Здоровьем занимаются другие люди, а мы собираем на амуницию и военное оборудование
- Относительно людей. По вашим наблюдениям, все так же общество поддерживает бойцов и верит в победу, как это было в 2022 году?
- Совсем нет. Сейчас остались в большинстве родители, друзья, знакомые. Значительно уменьшилась поддержка общества. Даже на счет тех же донатов. Например, раньше, когда у военных была высокая зарплата по сравнению с той, которая есть сейчас, я чувствовал себя нормально, потому что, скинувшись с собратьями, мы могли отремонтировать тот пикап или самостоятельно купить необходимые вещи. Сейчас мы уже это не можем себе позволить. Поэтому поддержка людей необходима.
Многие люди с оккупированных сейчас территорий защищают Украину, но во время отпуска им негде жить. Они вынуждены снимать квартиру. К чему это я - чтобы купить собственное жилье и после окончания войны, нужно много работать. Сейчас я не могу позволить себе накапливать по тем же причинам - не хватает средств, ведь на приобретение необходимого обмундирования идут большие средства. Зарплата не меняется уже как третий год, а вот цены на все потребности выросли в несколько раз. Мы и не часто обращаемся к волонтерам, а только тогда, когда понимаем, что самостоятельно не в состоянии решить этот вопрос.
- Как вы видите сейчас ситуацию на фронте?
- Меня окружают настолько загруженные войной, но мотивированные собратья, что у меня нет другого ответа, кроме - будем бороться дальше! Мы продолжаем учиться, модернизировать, делать определенные выводы в вещах, в которых ошибались прошлых раз, мы совершенствуемся.
Хочу добавить, чтобы гражданские не боялись военных. Они прошли ад, с ними следует немного иначе обращаться, но не бояться
Читайте також: Хочу, щоб Росія відчула всі ті страждання, які вона принесла до України та її народу – військовий із Рубіжного
