Много вопросов вызывает тема восстановления Украины, а особенно Донбасса, после окончания войны. Так какие же они, перспективы экономического восстановления востока Украины?
О разнице экономической модели Луганщины и Донетчины, привлечении инвестиций в восстановление и аграрную сферу и промышленность читайте в интервью ТРИБУН с доктором экономических наук, заместителем директора Национального института стратегических исследований Ярославом Жалило.
- Есть ли сейчас экономическая жизнь Украины без Донбасса?
- Экономическая жизнь, конечно, есть, но потеря Луганщины и Донетчины очень ощутима. Это существенно ощутимо для национальной экономики, потому что даже та часть территорий, которая с 2014 года оставалась под контролем нашего государства, - делала ощутимый вклад в ВВП. Там были сосредоточены предприятия угольной и металлургической промышленности, которые были одной из самых мощных составляющих украинского экспорта. Также эти территории достаточно активно использовались как аграрные. А это вторая составляющая нашего экспорта.
- Когда на Донбассе начался экономический кризис?
- Луганская и Донецкая области относятся к промышленным регионам страны. После их активного развития в 70-80-х годах начался постепенный экономический упадок. Это связано с устаревшими технологиями, изменением спроса на мировых рынках, что привело к потере конкурентоспособности во многих направлениях производства и переходу к более простой экспортной продукции. И как следствие - осложнение экономической ситуации примерно в начале 2010 года. Этот кризис, по моему мнению, способствовал возникновению противоречий, которые были использованы Россией для организации гибридной оккупации украинских территорий.
- Какие мы имеем к этому последствия на протяжении лет и сейчас?
- Последствия понятны - ухудшилось финансовое положение предприятий. Что-то закрывается вообще, а где-то уменьшается производство. Это приводит к сокращению рабочих мест или заработных плат. Начинается реструктуризация таких предприятий с целью уменьшения затратности. Соответственно уменьшается возможность их содержать и увеличивается зависимость населения от социальных выплат. Это очень нагружает государственный бюджет. Отсюда мы имеем ухудшение качества жизни людей в этих регионах и усиление социальной напряженности. Ну и, конечно, следствием экономического кризиса становится то, что мы имеем сейчас: война, политический кризис, оккупация.
- На сегодняшний день перед Донбассом стоит куча вызовов, в том числе и восстановление после войны. Скажите, какие главные проблемы будут в восстановлении этой территории и есть ли пути их решения?
- Во-первых, мы не знаем, как именно закончится война. Будем ли мы защищены от дальнейших агрессивных планов России? В случае, если будут определенные гарантии безопасности для Украины, только тогда можно будет говорить об экономическом восстановлении.
Во-вторых, мы не имеем достаточно информации о масштабах разрушения. Будет проблема в определении структурных приоритетов этих территорий, которые нужно будет очерчивать, отталкиваясь от ресурсного потенциала. Украина в любом случае нуждается в металлургии, угольной и химической промышленности. Даже если смотреть на восстановление региона с нуля - необходимость добычи ресурсов поспособствует привлечению инвестиций. А вот относительно аграрного использования региона - оно будет существенно ограниченным из-за значительных объемов военного загрязнения. Найти способ решения этой проблемы - большой вызов. Но я думаю, что мы его найдем.
В-третьих - рабочая сила. Мы понимаем, что в результате войны большинство людей выехали. И человеческий капитал, которым всегда был богат этот регион, практически развален. Будут нужны те, кто будет работать и над восстановлением, и над экономикой областей.
- В одном из своих выступлений вы сказали, что нужно будет построить модель нового Донбасса. Что вы имели в виду?
- Это совокупность того, о чем я уже говорил: пространственное размещение, новый человеческий капитал, промышленный ландшафт. Соответственно, включенность этого региона в экономику Украины. Это и есть модель нового Донбасса.
- Некоторые эксперты считают, что для восстановления нужно будет изменить налоговую систему. Какие у вас мысли по этому поводу?
- Речь идет о специальных экономических режимах для определенных территорий. Мы прорабатываем этот вопрос и приходим к выводу, что для территорий, которые являются очень разрушенными и требуют полного восстановления, будут на определенный срок введены специальные экономические режимы, которые и часто включают специальные налоговые режимы. Нужно выбрать оптимальную модель для привлечения инвестиций. Но это точно должна быть политика, четко определенная во времени, и существенный контроль, чтобы это действительно работало на благо восстановления областей.
- По вашему мнению, в какие именно отрасли Украине нужно вкладывать ресурсы, чтобы ускорить экономическое восстановление на Донбассе после войны? Скорее всего, это уже не будет угольная или металлургическая промышленность.
-Оптимально, если в это восстановление направят средства, которые конфискованы в РФ. Но это вопрос более длительного времени. Поэтому здесь речь идет о создании условий и привлечении иностранных инвестиций. Жители регионов будут нуждаться в строительных материалах. Это и глина, металлические и деревянные изделия и другие. А на счет промышленности - малоперспективно, потому что есть международная договоренность об отказе от угольной энергетики. Хотя уголь является и химическим ресурсом. Все зависит от того, в каком состоянии мы увидим Луганщину и Донетчину. Тогда и станет понятно, в каких отраслях нам следует развиваться. Это о частных инвестициях. А со стороны государства нужны вложения именно в восстановление базовых социальных инфраструктур: жилье, коммунальные системы и транспортные коммуникации. Это то, что должно быть обеспечено также при поддержке международных программ.
- Относительно земледелия. Возможно уже есть идея альтернативы этому сектору? Ведь пахотные земли сократятся... в десятки раз.
- Существенных планов пока нет. По моему экспертному мнению, нужны колоссальные вложения в разминирование Донбасса. Но в первую очередь - для проживания людей, а уже потом - для ведения хозяйственной деятельности. Загрязнение аграрных земель от боевых действий будет вызовом для Украины, потому что их качество в ближайшее время делает невозможным их использование. А тем более на экспорт, где продукция проходит контроль. Поэтому выявление остатков металлов или нежелательной химии - недопустимо.
Поэтому здесь есть интересное перспективное направление, возможно, даже для инвестирования. Это использование загрязненных земель для выращивания технических культур. Например конопли, из которой изготавливается часть пластиковых изделий или мебели. А также выращивание энергетических культур. Что особенно интересно для европейского инвестирования в рамках политики "Зеленого перехода".
Это интересный опыт и для зарубежных партнеров в том, каким образом можно реабилитировать земли от военного загрязнения.
- Есть ли уже сейчас разработка планов по экономическому восстановлению Донбасса?
- Сейчас есть ряд разработок, которые осуществлены энергетическими структурами. Но мне неизвестны пока одобренные документы, которые содержали бы видение восстановления. Это потому, что мы не понимаем состояние Луганщины и Донетчины после окончания войны. Если бы понимали - то уже бы коммуницировали с потенциальными инвесторами и международными бизнесами. А также могли бы говорить с людьми, жителями этих областей, об их видении восстановления дома.
- А будет ли отличаться экономическая модель Луганщины от Донетчины и чем именно? Учитывая то, что большая часть Луганской области оккупирована, а в Донецкой кое-где сохранились предприятия.
- Однозначно будет отличаться. Надо говорить о распределении ресурсного потенциала. Если мы говорим о Луганщине, то северная и восточная ее часть - аграрная и низкоиндустриализированная. Поэтому в зависимости от того, какое на этих аграрных угодьях будет состояние, в перспективном направлении мы и будем двигаться. То же самое и с Донецкой областью. Та ее часть, которая оккупирована с 2014 года, - более индустриальная. А та, которая осталась под контролем Украины - более аграрная. Поэтому уже есть определенное распределение в рамках самих областей. И конечно, когда мы говорим о политике восстановления, она должна быть согласована при определенных условиях соответственно территории.
А в частях областей, которые были оккупированы с 2014 года, - после окончания войны должны быть еще и специальные политики по реинтеграции соответствующих сообществ и жителей региона. Потому что мы понимаем, что 10 лет оккупации будут давать о себе знать, что и станет еще одним вызовом для нашего государства.
- Верите ли вы в деоккупацию Донбасса? Расскажите, каким вы видите будущее Украины со стороны экономики, если эти территории не вернутся в ее состав.
- Конечно, я верю в то, что справедливость и правда победит. А если этого не произойдет - это означает, что на нашей восточной границе останется мощный противник. Который однозначно будет работать на разрушение страны и ее экономики уже сейчас и готовиться к будущему военному наступлению. И здесь уже не будет стоять вопрос привлечения этих областей к экономике Украины, потому что и она останется в режиме потенциального давления и военной опасности. Поэтому нашей Родине нужно побеждать.
Читайте также: Павел Алейников: Угольная промышленность уже не будет ключевой на Донбассе
