С 2014 года Тарас “Опрышко” защищает границы Украины от российских захватчиков – именно восток Украины стал для него местом, где он впервые получил военный опыт. Мужчина служил на Донецком и Луганском направлениях, в частности был защитником Донецкого аэропорта. Несмотря на все вызовы, Тарас и сейчас продолжает защищать нашу страну уже в полномасштабной войне.
О начале военного пути, обороне Донецкого аэропорта и размышлениях о полномасштабной войне Тарас рассказал изданию ТРИБУН.
Тарас с позывным “Опрышко” родился на Ивано-Франковщине, а по образованию – инженер по электронике. Когда начался Евромайдан, парень на последнем курсе обучения присоединился к протестам, а позже вступил в ряды Добровольческого Украинского Корпуса “Правый сектор” и поехал на войну. Уже летом 2014 года Тарас участвовал в боевых действиях, защищая границы Украины.
“Началось все с села Пески, что в Донецкой области, а после – Саур-Могила, село Степановка и снова Пески. Следующим был Донецкий аэропорт, а после него – Станица Луганская. Конец 2015 года – заходили на промзону Авдеевки, она тогда была в серой зоне. С начала полномасштабного вторжения пошел защищать страну как, наверное, и большинство добровольцев Киевщины. А дальше уже зона выполнения, операции – все было на Запорожском направлении. После Запорожья перешел уже в другой род войск”, – рассказывает военнослужащий.
Одним из ключевых моментов защиты Украины в 2014 году была оборона ДАПа. Тарас попал туда, когда ему был 21 год.
“Был такой максимализм подростковый. И реально тогда мне воевать нравилось. Все были такие неуязвимые, все быстро проходило, чувствовал себя максимально в расцвете сил, не знал такого чувства, как усталость, как недоспал. Сейчас новые эмоции перекрыли старые: к 30 годам я какую-то жизнь почувствовал, теперь хочется жить. А тогда, в 21 год, я ничего не видел – студент из маленького городка. Мое мировоззрение базировалось на книгах, которые я читал, – казачество, освободительная борьба, УПА. Я понимал, что продолжаю их дело, что могу умереть за Украину. А сейчас понимаю, что я не хочу умирать за нее – я хочу ради нее жить”, – говорит мужчина.
“Опрышко” защищал Донецкий аэропорт уже в те времена, когда там начались активные операции, - октябрь-ноябрь 2014 года.
“Перед тем я брал отпуск, а потом специально вернулся ради аэропорта. Очень хотел туда ехать, там даже места не было, но все же напросился и меня отправили. Из родных и близких людей никто ничего об этом не знал. Всю войну 2014 года они думали, что я на тренировочных базах и тому подобное. Потом уже по факту через некоторое время мог, так сказать, «приоткрывать ширму». И сейчас на этой войне – никому ничего не рассказываю”.
Далее военнослужащий Тарас делится своими воспоминаниями из дней обороны Донецкого аэропорта:
“На ДАПе была достаточно неплохая атмосфера. Действительно было классно. Мы тогда попали именно с десантниками бригады «Маршал» во главе с Евгением Жуковым. И он очень классно устроил оборону старого терминала. Россияне, когда подходили, то их сразу накрывала артиллерия. Они приблизиться к нам не могли, все было четко организовано. За время нашей ротации внутри была такая атмосфера будто защищенности. Мы не несли больших потерь, у нас самые серьезные ранения – рикошет залетит или осколок от гранат, то есть ранения относительно несерьезные. Но мысль, что смерть близко, – была. Во время полномасштабной войны во много раз тяжелее. Тогда ситуация хоть и менялась каждый час, минуты, но все равно безопаснее себя чувствовали.
Первый свой страх я почувствовал в поселке Пески. Первый бой. Нас оставили на первой линии, а основная часть поехала освобождать Авдеевку. Первые перестрелки, пули свистят – тогда реально было страшно, не знал, как реагировать на тот или иной свист. А уже когда по свисту пули начал понимать, как и куда она летит, какое расстояние, какой калибр артиллерии взрывается, куда примерно оно упадет, – начал отталкиваться от ситуации на месте”, – вспоминает защитник.
Далее Тарас продолжает о том, что взаимоотношения между защитниками были положительными и дружескими. Атмосфера между ними была комфортной.
“Все были как одна семья. Было хорошее взаимодействие. Мы попали туда с десантниками, которые на то время, как я понимаю, были на контракте. Это не были мобилизованные и по духу были ближе. Но я, конечно, не могу за всех говорить. Мы как большая семья – и боеприпасами, и припасами делились, не было никаких негативных ситуаций”.
На то время обороны Донецкого аэропорта, в котором находился “Опрышко”, по его словам, было еще достаточно комфортно в бытовых условиях. Уже после их ротации, когда ситуация стала менее регулируемой, стало гораздо сложнее получать еду, воду и боеприпасы.
“Если говорить о моральном состоянии, то у нас было еще не так все плохо. Вот когда уже аэропорт взяли в кольцо, когда через блокпост ездили военные, – моральное состояние было совсем другое. Нам было проще, ведь мы знали, что за нами есть новый терминал, за ним по «взлетке» есть наши. К нам доезжал обоз – на броне завозили провизию, боеприпасы. Ночью или под утро мы шли и носили боеприпасы и воду в старый терминал. На моей ротации не было сильной нехватки чего-то. Я знаю друзей, которые нас меняли, – так они воду из системы сливали, из бойлеров... у них все сложнее было. Кольцо сужалось - ситуация ухудшалась”, – рассказывает военнослужащий.
Тарас “Опрышко” был предпоследней ротацией “Правого сектора”. Оставил Донецкий аэропорт он примерно в ноябре.
“Свои эмоции и мысли, когда оборона ДАПа была прекращена, я уже и не вспомню. Но скажем так: абсурд самой обороны уже тогда казался нелогичным. Тогда была надежда, что мы держим его для чего-то большего, а когда все начало нелогично происходить – уменьшали количество людей, не завозили технику, фланги не прикрывали, не делалось тактических путей для ведения боя, – была будто просто глухая оборона. И такое впечатление, будто ждали, что все прекратится…”
К гражданской жизни мужчина вернулся в 2016 году. Он рассказывает, что интеграция в новое окружение была довольно непростой.
“Это было не сложно, а больше непонятно. Все же на войне одна атмосфера, а здесь ждешь какого-то понимания от людей, а на самом деле – тебя никто не поймет. Некоторые могут называть бандитом, потому что ты в какой-то структуре непонятной – все же «Правый сектор», это же не официально. Но я считаю, что эти слова людей скорее от незнания, от шаблонного мышления. Общество вообще не было готово к такому понятию как ветераны. Оно и сейчас не готово, что уж о тех временах говорить. Я видел тогда какой-то эгоизм коллективный, когда всем максимально комфортно и почти никто не делал никакого вклада в борьбу.
Сейчас нельзя сравнивать защитников ДАПа с военными на некоторых участках фронта в нынешней ситуации. Уже на этой войне два дня сложнее двух недель там. Тогда максимум, что по нам летело, – 150 калибр и танки, а сейчас – КАБы, авиация... Это совсем другое. Сейчас эгоизм общества заключается в том, что люди идут на смерть ради страны, ради других людей, а большинству все равно. В этом, наверное, абсурд героизма”.
Называться или называть кого-то “киборгом” военнослужащий не видит необходимости. Он объясняет это так:
“Честно, я не вижу смысла в таких названиях. Придумали такой ярлык, потому что это освещалось – про Донецкий аэропорт говорили. Но, например, в Луганском аэропорту было не легче, там были ситуации и сложнее в самом начале войны. Но просто об этом не говорили, не распространяли. Поэтому я не люблю эти громкие заголовки”, – утверждает защитник.
За время российско-украинской войны с 2014 года было снято множество фильмов, которые пытаются изобразить выдающиеся события этого периода. Для военнослужащего, который непосредственно участвовал в боевых действиях, в том числе и в обороне ДАПа, исторические фильмы могут выглядеть слишком поверхностными и далеко не всегда могут передавать истинные ощущения и переживания военных в тех или иных ситуациях.
“Один из таких фильмов об обороне ДАПа я пытался смотреть, но все было не то – декорации, атмосфера. Чувствовалось, что по-другому. И в фильмах максимально театральные такие декорации. Большинство фильмов я не смотрел, потому что, возможно, не видел в этом смысла. Сейчас задумался, посмотреть ли для сравнения. Кстати, по моему мнению, фильм, который лучше передал чувства и мысли солдата, - это «Посттравматическая рапсодия»”.
Увековечение памяти о защитниках, которые отдали свои жизни за Украину во время войны, является важным не только для сохранения истории, но и для поддержания национальной идентичности и достоинства. Тарас “Опрышко” говорит, что украинцы должны это делать несколько иначе, чем так, как это происходит сейчас.
“Много я над этим думал, поскольку погибло очень много друзей, еще больше знакомых. И на самом деле мы уже пошли не в ту сторону, и вряд ли мы сможем это исправить. Элементарно начать с мемориальных кладбищ – часто в населенных пунктах нет нормальных аллей героев. То есть надо делать военные кладбища: красивые, из светлого камня, чтобы оно несло свет и память, а не печаль и уныние”.
Читайте также: Позывной Финч: от рекрута до главного сержанта в "Азове"
