Никита Горняк родился в Кадиевке, находящейся под российской оккупацией еще с 2014 года. Парень несколько лет прожил в оккупации, но из-за своей проукраинской позиции выехал и впоследствии пошел служить в ряды украинской армии. После полномасштабного вторжения в 2022 году военный потерял ногу. Сейчас он проходит реабилитацию и мечтает создать собственный бренд для людей с инвалидностью.
В интервью изданию ТРИБУН Никита Горняк рассказал, что он проходит реабилитацию и мечтает создать собственный бренд для людей с инвалидностью.
- Вы из Кадиевки. Каким запомнили город?
- Кадиевка для меня ничем не отличается от других городов Луганской и Донецкой областей. Запомнился он мне черно-белым, как в старых фильмах. Казалось, что там нет прогресса, будущего. Среди других там довольно легко выделиться. Например, если ты думаешь не так, как все. В моей памяти время от времени вспыхивают воспоминания, но они больше связаны с событиями, а не с самим городом.
- Можете рассказать, как и когда началась война в вашей жизни?
- Началась с Майдана. У меня был лучший друг. Он разделял мои взгляды, но не настолько радикально, чтобы поехать на Майдан. А самому мне было довольно страшно пойти на такой шаг и отправиться в Киев. В Кадиевке я не участвовал ни в каких мероприятиях. Даже не знаю, были ли они во время активной фазы Революции Достоинства. А был я, в частности, на Майдане в Луганске. Янукович сбежал, а Революция закончилась сменой власти. После я увидел в социальных сетях, что в моем городе будет мероприятие, посвященное погибшим героям Небесной Сотни. С товарищем мы решили туда пойти. Купили цветы, подошли и увидели определенное количество людей. Они были без флагов, плакатов. На их теле были налокотники, шлемы и, как будто, щиты. Они окружили место проведения мероприятия и были очень недовольны. Как оказалось, это были пророссийские местные. А когда по окончании мы шли домой, то слышали такие слова, как: "Зачем вы сюда приехали, бандеровцы! Езжайте к себе обратно в Киев", "На Западную Украину". Это было довольно забавно.
- А помните, каким был ваш крайний день перед выездом? Когда это было?
- Из города я выезжал несколько раз. И впоследствии принял решение покинуть его навсегда, пока не деоккупируют. Это было в конце 2014 года. Ехал автобусом "Кадиевка - Харьков" через Россию. Не помню, были ли какие-то пропускные пункты, но были блокпосты. Вроде и ничем выдающимся этот день мне не запомнился.
- В 2016 году вы начали служить по контракту и защищали Луганскую область. Какой была ваша мотивация пойти воевать?
- Как только я выехал из Кадиевки, то поехал в Одессу к своему товарищу. Он на тот момент чудом вернулся из плена. Еще когда я был дома, поддерживал с ним связь. Тогда он акцентировал внимание на том, что рано или поздно со мной может произойти то же самое. Поэтому я уехал. Переехав, я не имел ничего. Ни денег, ни опыта работы, ни места для постоянного проживания. Я начал учиться и строить свою жизнь самостоятельно.
В новом для себя городе я занимался и общественной деятельностью. Но часто начал думать о службе в рядах украинской армии. Ведь это мой долг перед страной. И без этого решения я был бы просто человеком, покинувшим свой дом, который у него отобрали россияне. Причем сделал это без борьбы. Поэтому параллельно начал понемногу осваивать навыки владения оружием, изучал медицину и готовился к фронту. С моим товарищем мы поехали в КМБ, чтобы попасть в одно из военных подразделений. Обучение там выглядело так, будто для нас делали все, чтобы мы ушли оттуда. Было трудно. Но я почувствовал, что могу больше, чем представлял.
С товарищем мы хотели пройти этот курс и попасть в желанное подразделение вместе. Но так не произошло, моего побратима выгнали за плохое поведение, а я принял решение идти вместе с ним. Вскоре знакомые предложили мне подписать контракт в одной из бригад Вооруженных сил Украины. На тот момент она находилась в зоне боевых действий в Светлодарске. Так я поехал на "передок".
- Насколько отличается сложность ведения боевых действий в 2014 году и в 2022 году?
- Если сравнивать войну до и после вторжения, то бои за Иловайск, Дебальцево, Саур-могилу, Донецкий аэропорт и Луганский аэропорт - были более страшными. Ведь боевого опыта почти ни у кого не было. Участия в крупных подобных операциях я не принимал, но ребята, которые боролись там, - титаны. Они выстояли под серьезным натиском противника.
Но в 2014 году активные боевые действия не были такими широкими и интенсивными, как сейчас.
Также отличается и ликвидация противника. После 2014 года было легче, но все зависело от бригады. И твоей, и врага. А вторжение в 2022 году - другой уровень, выше. Мы воюем с сильной армией. Стоим против взводов, которые имели опыт ведения боев в Сирии, Африке... Там есть бойцы, которые прошли чеченскую кампанию, или те, что заходили в Крым. Мы держимся благодаря тому, что за это время многие люди прошли обучение и связали свою жизнь с войском. Они влюбились в эту милитари культуру и даже если не находились в армии, а были гражданскими, то все равно ездили на полигон. У нас много мотивированных бойцов, которые тоже имеют определенный опыт и знают, как защищать свою Родину.
- Относительно полномасштабного вторжения в 2022 году. Как оно началось у вас?
- Где-то за полторы недели до 24 февраля 2022 года я начал созваниваться со своими побратимами, с которыми когда-то служил, чтобы решить, в какое подразделение я хотел бы пойти служить. Впоследствии выехал в то выбранное подразделение. Но в него так и не попал, потому что началось вторжение россиян. Меня взяли в бригаду морской пехоты, потому что я имел соответствующий опыт. Конечно, было страшно тогда. Как нам, так и врагу.
А также страшно и то, что со временем ты начинаешь воспринимать самые ужасные вещи обыденностью. Работаешь и выполняешь свой долг перед собой, страной и семьей.
- Можете вспомнить тот день, когда вы потеряли конечность?
- На поле боя мне прямо к ногам прилетела вражеская мина и серьезно травмировала. На самом деле это чудо, что врачи сохранили одну из них. Вторую пришлось ампутировать, потому что не могли остановить кровотечение.
Когда это произошло, была ночь. От места ранения до самой операционной я был в сознании и кричал от боли. Тогда я хотел потерять сознание, чтобы не чувствовать это. Следующее, что я помню, - операционный стол. Надели кислородную маску. Прошла операция и я проснулся. Сразу увидел, что у меня нет одной конечности. Честно говоря, я даже не удивился. А ребята, с которыми я лечился, проходил реабилитацию, лежал в палате, у них была разная реакция на такие последствия. Порой очень страшная.
- Как проходит ваша реабилитация?
- Я ее прохожу сейчас и продлится это будет еще достаточно долго, чтобы достичь существенных результатов. Уделять время сохранению конечности очень трудно. Реабилитацию можно разделить на физическую и моральную. Если с первым пунктом все понятно - в моей ежедневной рутине есть время для этого. А что касается морального восстановления - мне очень помогает моя любимая. Она рядом со мной с первых дней травмы. Мне помогают также и друзья. Их поддержка очень чувствуется, за что им благодарен. Соответственно, это влияет и на физическое состояние. Я мотивирован поскорее выздороветь.
Конечно, в какой-то момент я начал чувствовать опустошение, но это длилось недолго. Поддержка моей любимой и друзей дали мне понять, что опустошение - это просто деградация. Это то, на что я не имею права. Прежде всего перед своей перед своей семьей. И ради этой страны я отдал очень много, чтобы сейчас просто сидеть и перестать бороться? Много работы впереди: над собой, над страной, в которой будут жить наши дети. В свободной, процветающей Украине.
- Видела у вас юмористические видео с девушкой. Это ваш способ отвлечься или вы просто подходите к жизни с улыбкой?
-Юмористические видео - это один из инструментов самоиронии и способ донести мысль, что нет ничего страшного в том, что у тебя нет конечности. На этом жизнь не заканчивается. Люблю и черный юмор. Но, по моему мнению, об этом шутить имеют право только люди, которые были причастны к той или иной проблеме. И, кроме того, видео на платформе Тик-Ток, - это способ привлечь к себе внимание зрителей. Именно для того, чтобы они привыкали, слышали, видели, наблюдали и начали понимать, что людей с проблемами как у меня, к сожалению, будет становиться все больше.
- А как относятся к людям с инвалидностью другие?
- Именно отношение к людям с инвалидностью стало толчком к началу ведения социальных сетей. Люди вокруг оглядываются, провожают тебя удивленным придирчивым взглядом, что создает общее ощущение того, что ты не такой - ты другой. Из-за этого инклюзивные люди закрываются в себе и не выходят из дома. Часто у них возникают еще и проблемы с ментальным здоровьем, с принятием себя... Эту цепочку можно развивать еще долго. Конечно, есть много людей, которые относятся к тебе с большим уважением и пытаются тебе помочь. И это очень приятно.
Также наша страна абсолютно не адаптирована под людей с инвалидностью. Банальный пример тому - пандусы, которые могут быть установлены под углом чуть ли не 75 градусов. На них ты не заедешь сам, а порой и с помощью других.
- Сейчас вы планируете запустить проект для людей с инвалидностью под названием "All Inclusive Club". Расскажите о нем.
- В определенный момент лечения у меня появилось желание выпустить небольшую коллекцию для раненых бойцов. Это была маленькая идея без масштабных результатов. Я думал, что с вырученных средств смогу помочь закрыть сбор для бойцов ВСУ, но впоследствии, при поддержке близких, решил развивать собственный бренд, благодаря которому я могу показать другим ребятам, которые испытывают то же опустошение, что не стоит сдаваться. Ваша инклюзивность делает вас эксклюзивным. Люди на протезах выглядят круто и футуристично. Они не имеют перед собой границ. Эта футболка или наклейка несет значительно больший смысл, чем просто вещь. Я хочу, чтобы все вокруг понимали, что человек с инвалидностью - стальной. Причем и в прямом, и в переносном смыслах.
Возможно, у меня не было бы такого вдохновения и желания заниматься брендом, если бы я мог бы вернуться на службу и помогать защищать страну. Очень долго мне придется проходить реабилитацию и многому придется научиться. И почему бы не использовать это время с пользой для себя и других. Хочу, чтобы этот проект стал узнаваемым до такого уровня, чтобы я мог помогать трудоустраивать людей с инвалидностью.
- Что планируете дальше и во что верите?
- Планирую дальше проходить реабилитацию, запустить проект "All Inclusive Club", вернуться в армию... Может, не к участию в боях, но все же хочу быть полезен там. Хочу помочь своей стране, военным, людям с такими же проблемами, как у меня. Мечтаю, чтобы мои дети и внуки только в учебниках истории знали о войне, но не слышали никогда звуков воздушной тревоги. Зло должно быть наказано и уничтожено. И мы обязательно победим.
